— Это Алиса? — уже серьёзно спросил я.
Алиса была ещё молоденькой и не блистала красотой, но в ней присутствовало какое-то своеобразное очарование, которое действовало на мужчин почти безотказно. И так же безотказно действовали на неё мужчины. Погуливать она начала с одиннадцати лет (короче, семейка у нас что надо!), и к своим шестнадцати годам уже обладала немалым опытом. Совсем недавно отец с мрачной иронией заметил, что Мел и Алиса — два сапога пара, вот бы им пожениться. Неужто он попал в точку?..
Однако Мел отрицательно покачал головой:
— Опять мимо. Это Дейдра.
От неожиданности я икнул. Потом икнул ещё раз. Потом выдвинул ящик стола и демонстративно принялся рыться в нём.
— Что-то ищешь? — осведомился Мел.
— Верёвку и кусок мыла, — ответил я. — Чтобы повеситься.
— Завидно, да?
Я резко задвинул ящик и уставился на Мела. Он не шутил, он спрашивал на полном серьёзе. С ума сойти!
— Чёрт возьми, Мел! Как же тебя угораздило?
Он пожал плечами:
— Сам не знаю. Вернее, сейчас я удивляюсь, что не влюбился в неё раньше.
— Раньше ты называл её тётей.
— Это было давно.
— Она старше тебя.
— Всего лишь на полтора года.
— По времени Авалона. А на самом деле... Послушай, Мел, кому ты мозги пудришь — себе или мне? Когда ты был младенцем, Дейдра частенько меняла тебе пелёнки.
— Тем лучше. Она знает меня, как облупленного, и не ждёт никаких сюрпризов.
— Но вы родственники по обеим линиям.
— Так же, как и Эрик, — парировал Мел. — Он тоже родственник по обеим линиям, да ещё на восемь лет моложе меня. Однако в его случае ты не возражал и даже огорчился, когда они разошлись.
Эту карту мне крыть было нечем. Поэтому я пропустил мимо ушей последнее замечание и спросил:
— Как отреагировали на это родители?
Легкомысленное выражение напрочь исчезло с лица Мела. Он мигом посерьёзнел и даже занервничал.
— Здесь что-то нечисто, Кевин, я нутром чую. Мои предки поартачились немного, но только ради проформы. Главным образом, их смущала разница в возрасте. Что же касается твоих, то... В общем, после того как Дейдра поговорила с ними, они вроде бы смирились с неизбежным. Но теперь твоя матушка так смотрит на меня...
— Как?
— Ну, сочувственно, что ли. Понимающе. Как будто всё, наконец, стало на свои места.
— Интересно — что? Ты спрашивал Дейдру об их разговоре?
— Она уклонилась от ответа и тотчас сменила тему. Но ведь я не дурак, Кевин. Пусть Источник для меня закрыт, это ещё не значит, что я безнадёжно глуп.
— У тебя есть какие-то соображения?
— Боюсь, что да.
— Ага, ясно. Поэтому ты обратился ко мне?
Он молча кивнул.
— Хочешь, чтобы я всё выяснил?
Несколько секунд Мел в нерешительности покусывал губы. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Не думаю, что хочу. Просто мне нужно было с кем-то поговорить... А ты всегда понимал меня.
— Да, Мел. Я понимаю тебя.
— Всё равно Колин мой отец. Даже если окажется, что я... что я не его сын.
— Ты его сын, Мел. В любом случае, ты его сын.
— Но кровь...
— Плевать на кровь! Мы чересчур много внимания уделяем крови. Роемся в грязном белье, судачим, кто с кем и когда спал. Противно... И вообще, разве Колин давал тебе повод усомниться, что он твой настоящий отец?
— Нет. Он — не давал. Зато мама... Порой она делала странные замечания в мой адрес...
— Какие же?
— Ну, например, что я весь в своего отца. А ведь я совсем не похож на... на отца. По крайней мере, что касается женщин. Но тот, другой, — с ним у меня действительно много общего.
Тот, другой, был Морган Фергюсон. Мы оба недолюбливали его: я — из-за Монгфинд, а Мел — из-за матери. В Авалоне ни для кого не секрет, что в своё время у Бренды был роман с Фергюсоном, но даже самые злые языки признают, что их связь прекратилась ещё до её замужества. Если же подозрения Мела подтвердятся, налицо будет тот редкий случай, когда сплетники ошибались насчёт людей в лучшую сторону.
Правда, мне с трудом в это верилось. Сколько себя помню, Колин и Бренда всегда были образцовой супружеской четой. Иногда я по-доброму завидовал той семейной идиллии, в которой воспитывались Мел и его младший брат Бриан. В моей же семье идиллия была разрушена, когда мне стукнуло десять лет...
— Если это окажется правдой, — произнёс Мел, нарушая тягостное молчание, — ты не возненавидишь меня?
— С какой стати?
— За то, что я сын...
— Для меня ты сын Колина, Мел.
— Да, но в моих жилах, возможно, течёт кровь человека, который причинил тебе боль.
— Прежде всего, я сам причинил себе боль. По собственной глупости, — отрезал я; мне был неприятен такой поворот разговора. — Давай оставим это.
Мел кивнул:
— Извини.
— Ладно уж. Так когда ваша свадьба?
— Семнадцатого.
— Так скоро?!
— Нет, в следующем месяце. Соберётся толпа родственников. Надеюсь, ты тоже будешь?
— Ясное дело. Если, конечно, к тому времени вы не одумаетесь.
— Не одумаемся. Мы просто созданы друг для друга.
— И давно вы это поняли?
— На прошлой неделе. — Заметив мою ухмылку, Мел поспешил добавить: — Только ты не подумай, что это несерьёзно.
— Я так не думаю, — ответил я, хотя думал именно так. — Судя по всему, озарение пришло к вам в постели. Или я ошибаюсь?
Мел опять смутился. При всей своей распущенности он был очень застенчив, что только способствовало его успеху у женщин.
— Ну... ты угадал.
— И кто кого соблазнил? Держу пари, что Дейдра тебя.
— В яблочко! — послышался знакомый голос.
Мел посмотрел в сторону и спрыгнул со стола. Секунду спустя в поле моего зрения появилась красивая девушка со слегка вьющимися русыми волосами, наряженная в восхитительное платье из золотой парчи. Её бойкие карие глаза лучились весельем и озорством.
— Привет, Кеви, — весело произнесла она. — Чертовски рада видеть твою мордашку.
— Здравствуй, сестричка, — сказал я нежно.
Я любил Дейдру. Впрочем, её любили все — несмотря на то, что порой она бывала невыносима. У неё был потрясающий дар выводить людей из себя, а потом, с помощью одной лишь улыбки, заставлять их забыть обо всех обидах. По натуре своей она была музыкантом, но, к сожалению, в детстве родители проглядели её талант и не позаботились о его развитии. В результате Дейдра умела играть только на одном инструменте — человеческих нервах — и играла упоённо, подчас теряя чувство меры. Мало кто мог выдержать до конца её затяжные сольные концерты, и, может быть, потому три предыдущих брака Дейдры распались в рекордно короткие сроки. Последний её муж, так сказать долгожитель (он протянул почти полтора года), доверительно поведал мне, что в небольших количествах Дейдра — объеденье, но когда её слишком много, начинается изжога. Я бы ещё поспорил с терминологией, но какой смысл придираться к словам, если они достаточно верно отражают суть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
