нашей страны,
И красному знамени славной Отчизны
Мы будем всегда беззаветно верны!»
Тем утром Сергей готов был служить верой и правдой. И дальше все пошло вроде, как он задумал: всего лишь через несколько дней, после того как молодое пополнение прибыло на корабль, «Суворов» отвалил от стенки.
Воронок, оставшийся один в кубрике, с восторгом ощущал, как начала покачиваться под ногами палуба. Он мнил себя уже настоящим моряком и не сомневался, что таковым его теперь признают и Бес, и другие усатые обитатели кубрика, которые должны вернуться в кубрик после отбоя приготовления корабля к бою и походу. Если б Сергей только знал, что его ожидает впереди…
«По морям, по волнам…»
«Пройти незамеченными!»
«Суворов» миновал Патрокл, Ольгу – все бухты, в которых обычно отстаивался рядом с Владивостоком. Вышел за боны – плавучие заграждения военно-морской базы. Дальше было открытое море.
По кораблю разнеслись три продолжительных звонка:
– «Отбой…»
Все обитатели КДП вылезли друг за другом на площадку. У кого-то громко забурчало в животе, и Белаш, закрывая «броняшку» на замок, заметил:
– Да, почифанить бы не мешало, а? По времени ужинать пора. Никто не видел, что в корабельную провизию перед выходом загружали? Только бы не «сухач»…
Так они называли сушеную, порошкообразную картошку, которую корабельные коки превращали в несъедобную жижу.
– Да я бы даже и сухача съел, – подал голос Шуша.
Старик на это поморщился:
– Тебе любую дрянь давай – сожрешь.
– Конечно, один «сухач» – это дрянь, а вот «сухач» с капустой или цибулей…
– О-о-о, – тут уже поморщились все, кроме Шуши.
Когда в картофельную жижу закладывают еще и разваренную капусту, то чаще всего эта бурда идет прямым ходом в помои. И тогда оставшиеся голодными матросы добывают себе еду, кто как может.
Пасько вспомнил:
– Мне земеля с камбуза доложил, что свежую картошку загрузили. И еще куриные желудочки. Много. Теперь недели две будем их на второе есть…
Белаш кивнул:
– Уж лучше желудочки. И салатик бы какой на закуску – капустки свежей, а то красная рыба просто достала. Уже две недели подряд дают.
– Угу, – согласился Пасько, – могли хотя бы селедки для разнообразия дать. Помните, какая жирная, вкусная была в прошлом месяце. Как мы ее с лучком…
Все сглотнули, а Шуша опять возразил:
– Не, красная рыба тоже ничего. Соленая только дюже…
И тут Старик сообразил:
– Да не будет сегодня уже ни салата, на рыбы! Обед-то был, а на ужин закуску не дают…
– Эх, – глотнул свежего морского воздуха и потянулся Белаш, – котлет давно не было.
– И до Нового года не будет, – «успокоил» его Старик.
– Но я-то Новый год буду дома встречать, за нормальным столом: огурчики-помидорчики, омлет из настоящих яиц, а не из порошка… – усмехнулся Вадим, потом вспомнил про Морозова, и улыбка сошла с его лица. – Может быть…
Тут оживился Пасько:
– А не пожарить ли нам картошки? Договорюсь с земелей, отсыплет…
– Что ж, хорошая мысль, – согласился Белаш, стараясь снова забыть про особиста.
Одобрительно переглянулись и Шуша со Стариком:
– Подсолнечное масло у нас еще с прошлого раза осталось, под поелами стоит. Хоть сейчас жарь. Карабас уже точно в КДП не припрется.
– Давайте после ужина, – предложил Белаш, – че-нибудь перекусим по-быстрому, чтобы слюной не захлебнуться, пока картошку будем жарить. А потом уже здесь от пуза почифаним.
– Заметано! – согласился Пасько, – Айда в кубрик?
Минуя площадки других постов, обсуждали: жарить только картошку или еще и тушенки к ней раздобыть. Белаш почти не участвовал в разговоре и мысли о картошке его сегодня не очень радовали.
Только спустились на верхнюю палубу, как раздался новый сигнал: один короткий звонок и один продолжительный. Повторился. И еще раз. И еще.
– «Большой сбор!»
– Поужинали… – чертыхнулся Вадим.
Все обреченно пошли на ют. Подразделения выстроились вдоль бортов в линию: впереди молодые матросы, за ними «годки», поплевывающие за борт. С правого шкафута спустился командир корабля капитан первого ранга Дынин. Он подошел к старшему помощнику, капитану третьего ранга Хайлюку, взял из его рук мегафон, усиливающий громкость голоса.
Моряки не часто видели и слышали своего «папу». Повседневной жизнью корабля тот руководит через старпома, который летает по всем палубам, надстройкам и помещениями, заставляя подразделения и механизмы исполнять то, что они обязаны исполнять. Командир корабля тем временем в своей каюте обдумывает приказы, поступающие из штаба флота, встречается со своим заместителем по политической линии, с помощником, с тем же старпомом, отдельными офицерами, мичманами и матросами, разбирая проблемы и конфликты. Иногда «папа» обходит корабль, чтобы своими глазами увидеть его состояние, глянуть на экипаж. Но чаще командир все-таки у себя в каюте или на мостике, в ходовой рубке, если «Суворов» вышел в море.
Многим матросам кажется, что командир корабля – такой добрячок, к которому по случаю можно прийти пожаловаться. Однако члены экипажа порой даже не задумываются над тем, что Дынин – сам бывший старпом. Чтобы стать командиром корабля, «добрым папой», нужно сначала несколько лет отслужить старшим помощником – «злой собакой». Тем не менее, матросам, живущим в суровых условиях, нужно верить во что-то светлое. Поэтому они с особенным теплом относятся к своему командиру корабля, которого видят редко. Если «папа» появляется на построении, значит, происходит что-то очень важное. Все замерли, глядя на Дынина.
Щелкнув кнопкой мегафона, командир корабля обратился к экипажу:
– Наш корабль принимает участие в учениях флота. Отрабатывается задача поиска вражеских кораблей и скрытного выхода на обозначенные позиции. Весь Тихоокеанский флот будет искать «Суворов». Наша же задача обратная – не дать себя обнаружить и выйти незамеченными к Советской гавани, где продолжится боевая подготовка корабля.
Услышав эти слова, все офицеры, мичманы и матросы оживились, радостно запереглядывались. Еще бы: никакого завода и консервации – идут в море, на учения…
Дынин тем временем продолжил:
– Как вы понимаете, задача у нас очень сложная. Крейсер – не шлюпка: с помощью современных надводных и подводных электронных средств, с привлечением авиационной и космической разведки его не так уж сложно обнаружить. Но… – командир сделал паузу и улыбнулся, – мы пойдем на хитрость. Как только стемнеет, корабль резко изменит курс. Мы выйдем на традиционный морской путь гражданских судов, уберем затемнители из иллюминаторов в кубриках и каютах, включим на палубе свет и музыку, пойдем обычной для гражданского судна скоростью. Ночью нас, скорее всего, примут за круизный корабль и просто не обратят внимания. Чтобы спрятаться, порой надо быть на виду… Разойтись! Команде ужинать!
Все в приподнятом настроении,
