– Вижу, ты собрался идти встречать их?
Рудольф глубоко вздохнул и оглянулся – в дверном проеме стояла Амалия.
– Да, мама. Я уже говорил тебе, что они приезжают сегодня. Как раз к чаю мы вернемся все вместе.
Он смерил мать уничтожающе-презрительным взглядом: Амалия все еще была одета в ужасное блеклое платье.
– Помнится, ты обещала переодеться; скажи Элеоноре, чтобы она тебя причесала и, ради Бога, проветри свою комнату, – раздраженно напомнил Рудольф. – Если я приведу невесту в этот… – Он не нашел подходящего слова и только всплеснул руками, показывая свое глубокое омерзение.
Несмотря на все его просьбы, от матери опять пахло алкоголем. Рудольф подумал, что неспособность матери противостоять пагубной страсти в скором времени может обернуться трагедией. Амалия окончательно сопьется и вряд ли протянет долго. Но будет ли это для него действительно трагедией?!
«Господи, помоги мне, каким бы плохим я ни был!»
Амалия слегка покачнулась и издала жалобный звук.
– Целыми днями в моем доме бродят какие-то незнакомцы. Кто они? Они не отвечают мне, когда я их об этом спрашиваю.
– Какие еще незнакомцы, мама? – улыбнулся Рудольф. – Новая горничная? Новый повар? Новый дворецкий? Я же тебе говорил, что все они – мои друзья, но память в последнее время все чаще отказывает тебе. Эти люди любезно согласились помочь мне произвести хорошее впечатление на Мэрили и ее тетушку. Это не должно тебя беспокоить: они прекрасно знают, что им нужно делать, и от тебя требуется только одно – не путаться под ногами.
– Мне это кажется неправильным. – Амалия возмущенно вздернула подбородок. – Ты даже Винсента выгнал.
«Ну да, потому что этот здоровяк при каждом случае пытается показать свою силу», – непроизвольно осклабился Рудольф и ответил:
– Кажется, он нашел себе другую работу. Кроме того, у тебя есть Ульда.
Ульда, экономка Эльзы, была стара и не представляла никакой опасности для осуществления плана.
Рудольф приблизился к матери и подарил ей горячий сыновний поцелуй, надеясь, что это смягчит ее хотя бы на сегодняшний день.
– Теперь хорошенько запомни то, что я сейчас скажу. Я люблю Мэрили и собираюсь на ней жениться, поэтому очень тебя прошу произвести на нее хорошее впечатление.
Амалия с негодованием отпрянула от сына и, еще больше рассердившись, не удержалась от язвительного напоминания:
– Ты обещал мне, что музыка всегда будет для тебя на первом месте! Теперь с молодой женой ты забудешь все свои… и мои мечты.
– Мама! Ну сколько раз я тебе говорил? Мэрили только поможет моей карьере. Когда рядом со мной будут находиться две такие восхитительные женщины, как ты и Мэрили, мой успех гарантирован. Я просто не смогу потерпеть неудачу.
Рудольф торопливо вышел из комнаты, и Амалия нехотя последовала за ним. У нее уже сложилось мнение об этой девчонке, мечтающей выйти замуж за ее сына, однако окончательно потерять любовь Рудольфа она не хотела. Если уж Мэрили Михайловская действительно та, которую он выбрал себе в жены, что ж, она примет ее, независимо от того, нравится ей это или нет.
Она скрылась в глубине своей спальни, собираясь выпить очередную рюмку водки, которая, казалось, помогала ей переносить невзгоды, свалившиеся на нее в последнее время.
Глава 10
Рудольф в последний раз протер носовым платком капот красного «фиата-зеро». С белым верхом и красными спицами колес, ярко сверкающий медью автомобиль производил довольно сильное впечатление. То, что эта машина скорее всего краденая и ей никак не меньше трех лет, ничуть не волновало Рудольфа. Он не стал задавать лишних вопросов, тем более осуждать Лютцштейна и товарищей, церемонно преподнесших ему этот подарок. По общему мнению, Рудольф должен был приехать на вокзал на собственном автомобиле. На переднем сиденье, обитом черной кожей, лежали два букета: красные розы для Мэрили, белые – для фрау Колтрейн. Ими снабдил Рудольфа один из «патриотов», работающий в цветочном магазине. Кроме того, ему вручили флакончик очень дорогих французских духов и изящный золотой браслет. И то и другое ловко украла из магазина Герда, жена Хэниша. Рудольф спустился по мраморным ступеням Центрального вокзала.
– Поезд из Цуга прибывает, – раздался над его ухом голос Лютцштейна. Одетый в красную водительскую униформу с желтой каймой, он выглядел вполне профессионально. – Я буду ждать в багажном отделении.
Выйдя на платформу, Рудольф огляделся по сторонам и обнаружил невдалеке кондуктора, помогающего Джейд выйти из вагона. Следом за ней показалась Мэрили. Рудольф почувствовал невольное волнение и окликнул их, пробираясь сквозь гудящую толпу.
Мэрили, одетая в бархатный дорожный костюм золотистого цвета, отороченный норкой, приветствовала Рудольфа теплой улыбкой и приподняла голову для поцелуя, принимая букет.
Он ласково коснулся руки девушки, не сводя жадных глаз с ее прелестного лица.
– Если бы ты, моя любовь, была этой розой… а я – листком на ее стебле… наши жизни стали бы единым целым и в печали, и в радости, – горячо прошептал Рудольф.
– Вижу, ты не поленился перечитать Свинберна?[2] – Мэрили продолжала улыбаться. – Мне это понравилось, спасибо.
Джейд одобрительно смотрела на Рудольфа, по всему было видно, что она ничуть не изменила своего мнения о его изящных манерах и благородном происхождении. Рудольф преподнес ей белые розы, после чего пригласил дам следовать к зданию вокзала.
– Нам нужно подождать Гарсию и Мануэля, – остановила его Джейд. – Они приехали в общем вагоне.
Рудольф почувствовал легкое беспокойство.
– Гарсию и Мануэля? – удивился он.
– О, прошу прощения! Неужели Мэрили вам ничего не говорила? Гарсия – моя горничная, она повсюду следует за мной, а Колт настоял, чтобы я взяла еще и телохранителя.
Рудольфа бросило сначала в жар, а потом в холод. Этого еще недоставало! Он меньше всего нуждался в телохранителе Джейд. Заметив столь странную реакцию Рудольфа, Джейд мягко спросила:
– А что, с ними могут возникнуть какие-то трудности?
Стараясь не выдать своего волнения, он ответил:
– Да, боюсь, что могут. Видите ли, сейчас в нашем замке идет ремонт, и в вашем распоряжении только две комнаты. У меня пока нет помещений, в которых можно было бы разместить ваших слуг… Они могут несколько дней пожить в гостинице?
– Думаю, что да, – ответила Джейд, впрочем, не совсем уверенным тоном и быстро добавила: – Мне действительно очень жаль, но дело в том, что мы никогда не путешествуем в одиночку.
В это мгновение появились Гарсия и Мануэль.
– Я, право, смущен и растерян. – Рудольф изо всех сил старался выглядеть наивным. – Но если мы приведем их с собой, боюсь, моя мама будет сильно расстроена, может быть, даже почувствует себя плохо.
