груди, стирая брызги. Чувствую, как сжимается весь от боли, стоило дотронуться до ребер и солнечного сплетения.
— Это тебя Лёша так отделал?
Молчит.
— Я знаю, что вы в один спортклуб ходите. Там встретились?
Хочу получить ответ на свою догадку, в голове пульсирует мысль, что если Кир в таком состоянии, что же тогда с мужем? Кирилл более мощно сложен, чем Лёша. Да и по весу муж наверное отстает. Они что убивали друг друга? Господи… Из-за меня… Что я наделала? В глазах встает предательская влага, стыдно, больно, невыносимо горько.
— Ответь…
Кивает.
Но взгляд не прячет от меня, сверлит синими омутами, чувствует мой страх. А мне не страшно, мне больно…
Опускаю взгляд к рукам мужчины. Беру тяжелые ладони в руки, разглядываю… Руки без единого повреждения, костяшки не сбиты, ни синяка, ни пореза…. Судорожно выдыхаю весь воздух.
— Ты, что? Позволил ему себя избить?
Молчит, но замечаю легкий кивок.
— Кира… — шепчу тихо, прижимаюсь к нему в легком объятии.
Боюсь сделать больно, но нежность и жалость так и прет. Кладет руки на мою талию, упирается лбом в живот и затихает.
— Смерть стоит того, чтобы жить. Любовь стоит того, чтобы ждать… Да, Олюнь?
У меня нет слов чтобы ответить, глажу по волосам, пытаясь унять нервное беспокойство. Шепчу извинения…
— Прости, прости Кир, прости…
— Оль!
— Оля! — вдруг шепчет громче.
— Оля, бл@дь! У тебя кровь!!! — кричит на меня возбужденно.
— Это твоя кровь наверное, Кир… Какая кровь? Я ничего не чувствую… — а саму куда-то ведет, как будто пьяная стала.
Если бы не руки Кирилла на моих бедрах уплыла бы…
Как в замедленной съемке опускаю потяжелевший взгляд на свое тело. Сквозь тонкие пижамные штаны проступают алые кровяные подтеки.
Вдруг ощущаю тупую пульсацию… Понимание происходящего затмевает все мысли в голове. Не слышу взволнованного крика Кирилла, не чувствую его рук на моем теле. Улетаю…
— Кир… Моя “птичка…”
Глава 13
Кирилл
Скорая помощь приезжает достаточно быстро. Сам был не в состоянии отвезти в больницу, еле на ногах держался. Оля так резко осела, теряя сознание, что просто чудом удержал и дотащил до дивана. Думал ребра треснут окончательно, а сердце разорвется от напряжения.
То, что все плохо, стало очевидно, когда еще с диспетчером говорил. На лицо все признаки выкидыша, основываясь на ее прошлом печальном опыте и опросу по анамнезу.
Мне уже тогда сказали, что надо крепиться, бригада прибудет, попробуют остановить… Но, но, но. У судьбы сегодня были другие планы, а ангел хранитель наверное крепко спал… Когда Оля пришла в себя, даже не плакала…
— Кир, почему?? За что?
— Лежи, все образуется…
Мотает головой, все понимает. Больно за нее.
— Я ведь так хотела. Почему сегодня? Когда я была уже уверена, я была так чертовски уверена, что моя “птичка” со мной…
— Малышка… — глажу по волосам успокаивая.
Слов нет. Поглядываю на часы, к беременным сказали быстро приезжают.
Через двадцать минут звонок от охраны, что к нам скорая, впускаю. Двери настежь. Бригада из двух молодых девочек нервно оглядывают меня. Опасаясь наверное, вид у меня как с поля боя.
Подходят к Оле, осматривают, что-то колят, но по тому как не смотрят в глаза, понимаю, что беременности больше нет. Хочется завыть от бессилия и боли. Но держусь. Помогают посетить ванную, спрашивают где взять чистое белье и пижаму. Потом одна начинает заполнять документы, просит паспорт, полис, что-то спрашивает меня, уточняя.
— А вас надо осмотреть? Снять побои?
Часто моргаю, нахер им я.
— Лена, глянь мужчину. Бровь обязательно и проверь нет ли сотряса.
Вторая фельдшер меняет перчатки и начинает меня осматривать. Светит в глаза фонариком, щупает лобную кость, цокает недовольно на порез. Ставит какие-то стяжки на бровь, выписывает рекомендации чем смазывать рану.
— Кто вас так? Заявление в полицию будете подавать?
— Нет.
— Зря. Рентген сделайте, возможно трещина в седьмом и восьмом ребре справа. Не понимаю точно в каком. Почки вроде не отбили, но проработали знатно.
— Госпитализация нужна?
— Кому, мне? — на фельдшера не смотрю, только на Олю.
— Вам. Девушке вашей завтра надо на УЗИ, если что-то не вышло, надо чистить будет. Но вроде бы… Вздыхает.
— Сочувствую.
Сглатываю густую слюну, тяжело дышу, чувствую как руки непроизвольно подрагивают.
Бригада собирается, оставляет бланки, хлопают входной дверью. Тишина оглушает.
Встаю с барного стула, осторожно подхожу к Оле. Она лежит на боку, отвернувшись к стене. Ложусь прямо за ее спиной, от малейшего движения в грудине идут болевые прострелы, аккуратно кладу руку на ее талию и осторожно притягиваю к себе.
Грею ее своим теплом, пытаюсь забрать ее боль. Дышу запахом ее волос и слез.
* * *
Просыпаюсь поздно. Лежа на диване, один. По ощущениям время к обеду. Оглядываюсь, прислушиваясь где Оля. Тишина. С трудом сажусь, прихватывая больной бок рукой. Начинаю паниковать.
— Оля!
Тишина. Нет ее. Пытаюсь отыскать взглядом телефон, надо срочно позвонить, но слышу писк домофона. Значит сейчас придет… Собираю все силы в кулак, рывком встаю и иду к входной двери. Как только дверь распахивается, притягиваю девушку в свои объятия. Зарываюсь носом в предплечье, испуганно вожу руками по спине. Судорожно выдыхаю.
— Оленька… Где ты была? — шепчу осторожно. В глаза боюсь посмотреть.
— УЗИ делала…
Спросить все ли нормально язык не поворачивается, как все может быть нормально? Но страх сосет под ложечкой.
— Олюнь…
— Все как вчера и сказали… Ребенка больше нет.
Обнимаю ее крепко-крепко до боли в теле, смог бы взял на ручки, но чувствую себя инвалидом. Пока стоял уже вспотел весь. Висок пульсирует от напряжения.
— Кир, иди ложись… У тебя травмы, — вылезает из объятий, но аккуратно подхватывает меня за талию, помогая доковылять до дивана.
Молчим, глядя друг другу в глаза. Потом встает и идет разбирать пакет с продуктами.
— Ты лежи, я сейчас тебе бульон сварю…
— Какой нахер бульон, Оля?
— Обыкновенный, куриный, крутой. Тебе поправляться надо. Рентген надо, помнишь?
— Забей, какой рентген? Так все пройдет, — пытаюсь опять встать, но Оля пресекает мои попытки строгим взглядом.
— Кир, пожалуйста, — губа дрожит, еле сдерживает слезы, — пожалуйста, мне это сейчас надо. Переключить мысли, заботится, быть нужной кому-то. Всхлипывает.
— Ты мне нужна. Всегда.
Дарит легкую еле заметную улыбку, знаю что верит моим словам.
Откидываюсь на подушки с предательским стоном, наблюдаю как суетится на кухне, варит курицу, снимает пенку, промывает рис… Одновременно делает мне кофе, как я люблю. Подносит.
Потом достает пакет из аптеки, там таблетки противовоспалительные, от боли, мазь, прописанная фельдшером. Аккуратно обрабатывает бровь, втирает мазь
