— Я не могу... — она замолчала, а затем взяла себя в руки и продолжила. — Я не могу позволить, чтобы ты покинул меня, и никогда не узнать, каково это — быть с тобой. — Она сделала паузу. — Я люблю тебя, Рун. Очень сильно. Надеюсь, ты знаешь это.
Мое сердце забилось по-новому, когда почувствовало любовь от своей другой половинки. Быстрее и сильнее. Бесконечно сильнее, чем раньше.
— Поппи, — прошептал я, пораженный ее словами. Я знал, что она любила меня, потому что я любил ее. Но это был первый раз, когда мы сказали это вслух.
Она любит меня.
Поппи ждала в тишине. Не зная, каким способом ответить, я провел кончиком носа по ее щеке, отстранившись только чтобы посмотреть в ее глаза.
— Jeg elsker deg.
Поппи сглотнула, затем улыбнулась.
Я улыбнулся в ответ.
— Я люблю тебя, — я перевел на английский, чтобы убедиться, что она правильно поняла.
Ее лицо вновь стало серьезным, и она передвинулась, чтобы сесть в середине кровати. Потянувшись к моей руке, она притянула меня сесть напротив нее. Ее руки опустились к краю моей футболки.
Сделав неуверенный вдох, она потянула ее верх, чтобы стянуть через мою голову. Я закрыл глаза, ощущая ее теплое дыхание на моей щеке. Я открыл глаза и увидел, что Поппи робко мне улыбается. Я растаял от нервного взгляда на ее лице.
Она никогда не выглядела такой красивой.
Пытаясь бороться со своей собственной нервозностью, я положил руку ей на щеку.
— Мы не обязаны делать это, Поппи. Только потому, что я уезжаю… ты не должна делать это ради меня. Я вернусь, я уверен в этом. Я хочу подождать, пока ты не будешь готова.
— Я готова, Рун, — сказала она, ее голос четкий и ровный.
— Ты думаешь, мы слишком молоды...
— Нам будет по шестнадцать скоро.
Я улыбнулся, услышав пыл в ее голосе.
— Многие думают, что это все еще слишком юный возраст.
— Ромео и Джульетта были почти нашего возраста, — спорила она. Я не смог сдержать смешок. Я перестал смеяться, когда она подползла ближе и провела рукой по моей груди. — Рун, — прошептала она. — Я готова уже некоторое время, но была счастлива подождать, потому что у нас было все время мира. Не было спешки. Сейчас у нас нет такой роскоши. Наше время ограничено. У нас остались лишь часы. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем можно представить. И... я думаю, что ты чувствуешь то же самое ко мне.
— Ja, — ответил я мгновенно. — Я люблю тебя.
— Навечно и навсегда, — сказала Поппи со вздохом, затем отодвинулась от меня. Не разрывая зрительного контакта, она подняла руки к лямке своей сорочки и опустила ее. Затем сделала то же самое с другой, и сорочка упала к ее бедрам.
Я замер. Я не мог двигаться, когда Поппи села передо мной, обнаженная.
— Поппимин, — выдохнул я, убежденный, что не заслуживаю эту девушку... в этот момент.
Я придвинулся ближе, пока не возвышался над ней. Нашел ее глаза и спросил:
— Ты уверена, Поппимин?
Поппи переплела свои пальцы с моими, затем приложила наши руки к своей обнаженной коже.
— Да, Рун. Я уверена. Я хочу этого.
Я больше не мог сдерживаться, поэтому дал себе волю и поцеловал ее в губы. У нас было только несколько часов. Я собирался провести их со своей девочкой каждым возможным способом.
Поппи вытащила свою руку из моей и исследовала мою грудь своими пальчиками, не разрывая нашего поцелуя. Я провел пальцами по ее спине, привлекая ее ближе к себе. Она задрожала под моими прикосновениями. Я опустил руку к краям ее сорочки на бедрах. Моя рука начала подниматься вверх, пока я не начал переживать, что зашел слишком далеко.
Поппи отстранилась и расположила свою голову у меня на плече.
— Продолжай, — сказала она, затаив дыхание. Я сделал, как она сказала, сглотнув комок нервов в своем горле.
— Рун, — пробормотала она.
Я закрыл глаза от звука ее приятного голоса. Я так чертовски сильно любил ее. Из-за этого не хотел причинять ей боль. Я не хотел быть ответственным за то, что давлю на нее. Я хотел, чтобы она чувствовала себя особенной, понимала, что является миром для меня.
Мы остались так на минуту, замерев в моменте, дыша, ожидая, что случится дальше.
Затем рука Поппи была на пуговицах моих джинсов, и я открыл глаза. Она изучала меня.
— Все... все в порядке? — спросила она с любопытством. Я кивнул, не говоря ни слова. Когда я взял ее за свободную руку, она помогла мне раздеть ее, а вскоре и вся наша одежда оказалась на полу.
Поппи сидела тихо передо мной, беспокойно перебирая руками на коленях. Ее длинные каштановые волосы были перекинуты на одно плечо, а щеки покраснели.
Я никогда не видел, чтобы она так нервничала.
Я никогда так не нервничал.
Вытянув руку, я провел пальцами по ее красной щеке. От моего прикосновения ресницы Поппи затрепетали, и на губах появилась застенчивая улыбка.
— Я люблю тебя, Поппимин, — прошептал я.
Тихий вздох слетел с ее губ.
— Я тоже люблю тебя, Рун.
Поппи взяла меня за запястье и осторожно легла на кровать, вынуждая меня двинуться вперед, пока я не накрыл ее своим телом.
Наклонившись, я осыпал нежными поцелуями ее раскрасневшиеся щеки и лоб, закончив долгим поцелуем ее рта. Дрожащая рука Поппи зарылась в моих волосах и притянула меня ближе.
Казалось, что прошло всего несколько секунд, когда Поппи заерзала подо мной, разрывая поцелуй. Она положила ладонь мне на щеку и сказала:
— Я готова.
Уткнувшись лицом в ее руку, я поцеловал пальцы, которые покоились на моей щеке, и был захвачен ее словами. Поппи наклонилась в сторону и достала что-то из ящика в тумбочке. Когда она протянула мне маленький пакетик, который вытащила, я внезапно занервничал.
Я уставился на Поппи и ее щеки вспыхнули смущением.
— Я знала, что этот день скоро настанет, Рун. Я хотела убедиться, что мы будем готовы.
Поцелуи моей девочки помогли справиться с нервозностью. Не прошло много времени, когда я понял, что готов. Прикосновения Поппи успокоили шторм внутри меня.
Поппи развела руки, направляя меня, чтобы я навис над ней. Мой рот слился с ее, долгое время я просто целовал ее. Пробовал вишневый бальзам на ее губах, любя ощущение тепла от ее обнаженной кожи, прижимающейся к моей.
Я отстранился, чтобы сделать вдох. Встретился взглядом с Поппи, и она кивнула. По ее лицу я видел, что она хотела меня так же, как я хотел ее. Я вперился взглядом в ее, и ни разу не разорвал наш зрительный контакт.
Ни на одну секунду.
После всего я держал ее в своих объятиях. Мы лежали лицом друг к другу под одеялом. Кожа Поппи была теплая на ощупь, и ее дыхание медленно возвращалось в нормальный ритм. Наши пальцы были переплетены на подушке, которую мы делили, наши руки крепко прижаты и слегка дрожали.
