Ты почему не хочешь разговаривать? Ну-ка, отвечай дяде!
Оля закусила губу. Она постоянно видела пьяных гостей, но, как правило, их удавалось усмирить прямо в зале. Обычно одного упоминания имени хозяина было достаточно, чтобы гость уходил бузить и догуливать в другое место. Что делать в этой ситуации Оля не представляла. И, как назло, Валентина с Мариной куда-то запропастились.
Сильный запах спиртного и табака быстро заполнил жаркое и душное помещение. Герман Тищенко протянул руку, подцепил за край и сорвал косынку с головы Ольги. На пол посыпались шпильки, толстый узел светлых волос размотался, упав тяжёлой волной на плечи девушки.
– О-о-о! – хором произнесли мужчины.
– Смотри, какая Снегурочка! Как раз для тебя, Морозов! – Тищенко сделал неприличный жест бёдрами, а Макаров, схватившись за живот, затрясся от смеха.
Ольга была ошеломлена и растеряна. В какой момент в дверях появился Роман, она не заметила. Его угольно-чёрные глаза впились в её лицо, шрам над губой побагровел, налившись кровью. Он ничего не говорил, пока друзья куражились рядом, выкрикивая скабрезные шуточки.
Девушка попыталась закрутить волосы обратно в узел, но Тищенко не давал ей этого сделать, хватая руками за запястья. В конце концов, Ольга стащила с руки мокрую перчатку и замахнулась.
– Мальчики, мальчики! – Валентина, заискивающе глядела на Морозова, но обращалась ко всем. – Что это вы разошлись, а? Пойдёмте-ка за стол, Марина водочку охладила, закуски принесла.
Роман усмехнулся, не сводя глаз с Ольги. Тищенко и Макаров, поддерживая друг друга, ушли первыми. Тётка продолжала стоять рядом с Морозовым, подёргивая его за рукав.
– Роман Борисович, прошу к столу.
– Пусть она к нам выйдет! – велел Морозов.
– Да зачем же, Роман Борисович? – в голосе Валентины звучало искреннее удивление. – Малолетка ещё. Что ей за вашим столом делать?
– Пусть придёт, я сказал.
– Не пойду я никуда! – звонко крикнула Оля и швырнула резиновую перчатку в полный бак воды. Брызги разлетелись в разные стороны, попав и на Морозова, и на Валентину, и на неё саму. – Не хватало ещё! – на щеках Оли выступили красные пятна. У неё руки чесались, чтобы не запустить в этих двух каким-нибудь блюдом поувесистей.
Морозов смахнул с рукава кружево мокрой пены. Оттолкнув от себя Валентину, не спеша вышел из моечной.
Зыркнув на Ольгу, Валентина аж зашипела сквозь зубы. Оля стояла, тяжело дыша и сжимая кулаки.
– Уберись тут и быстро домой! – толстые щёки Валентины гневно тряслись. – Под монастырь меня подвести хочешь? Неблагодарная!
– Я?! – у Оли засвербело в носу. – Они сами пришли! Гадости говорили!
– Иди домой! – в голосе тётки появились предупреждающие нотки.
Ольга вытащила пробку из бака и стала вытирать металлическую столешницу. Пнув ногой мусорное ведро, стащила с себя длинный фартук. Быстро переодевшись, через служебный вход выбежала на улицу. Вечерний полумрак был упоительно спокоен и свеж. Оля нашла в кармане простую чёрную резинку и сделала высокий хвост.
– Он любит таких лошадок.
Голос за спиной заставил Ольгу оглянуться. Марина, прислонившись к стене и скрестив руки перед собой, смотрела на Олю. По её взгляду было сложно определить, о чём она думает: лицо казалось совершенно спокойным, и только глаза мерцали, отражая свет лампы над входом.
– О чём это ты?
– Догадайся сама. Кажется, тебе удалось его заинтересовать.
– Мне это не нужно, – голос Оли дрогнул, – можешь забирать его себе!
Марина тихо рассмеялась и махнула рукой.
– Глупая маленькая пони! Я бы рассказала тебе, что ему нравится в таких как ты, необъезженных кобылках, – девушка добавила грязное ругательство, и Ольга отшатнулась, как от пощёчины.
Не дожидаясь конца разговора, Оля зашагала в сторону дома. Для одного вечера было достаточно событий. Их ещё следовало переварить. Поступки и слова людей иногда просто ставили её в тупик. Причина явно была не в ней, ведь Ольга искренне верила в доброту и порядочность, и сама старалась соответствовать этим понятиям.
Ей никак не удавалось успокоиться даже у себя в комнате. В ушах постоянно раздавались хлёсткие фразы и словечки Макарова и Тищенко, перед глазами маячила ухмылка Морозова, а грязные намёки Марины пугали, заставляя сердце то бешено колотиться, то пугливо сжиматься где-то в районе солнечного сплетения.
Шёл уже двенадцатый час. Валентины не было. Ольга встала с кровати не в силах уснуть от сковавшего внутренности холода. Включила в ванной горячую воду. Сев на бортик ванной, стала греть ноги, попутно разглядывая себя в зеркало над раковиной. Затем, уже стоя перед ним, Оля взяла расчёску и провела несколько раз по распущенным волосам. Не имело смысла искать оправдания и объяснения чужим поступкам.
Ольга вернулась в свою комнату и взяла со стола портновские ножницы. В ванной она разделила волосы на две части и ухватилась за одну прядь. Примерившись, развела лезвия и зажала белокурый локон чуть ниже уха. Холодный металл обжог кожу. Закусив губу, Ольга посильнее натянула прядь. Это помогло. Раздался лязгающий звук, затем глухой хруст. В Олином кулаке остался длинный, уже безжизненный клок волос. Со второй прядью всё получилось гораздо быстрее.
9
В животе заурчало. Мысли мыслями, а организм требовал пищи иного рода. Покрутив головой, Ольга вдруг поняла, что на автомате свернула с дороги гораздо раньше. Впрочем, она помнила эту заросшую шиповником и черноплодной рябиной улицу – она, как и многое в Чудове, практически не изменилась: все те же деревянные домики с зелёными палисадниками и кирпичные гаражи вдоль дороги. Единственным новшеством оказалась серая пластиковая коробка под оранжевой крышей – «Пятёрочка».
Купив курицу и хлеб, девушка не удержалась и откусила кусок батона. Мякиш завяз в зубах плотным и безвкусным комком, и Оля вернулась на кассу за соком.
В это время за стеклянными раздвижными дверьми что-то происходило: охранник, крупный мужчина, держал за шкирку слабо упирающегося старика. Тот, словно куль, повис в его кулаке и еле-еле перебирал ногами. Тощие руки, похожие на корявые ветки, торчали из задранных рукавов. Охранник оттащил старика подальше от входа и толкнул в пыльные придорожные кусты.
– Опять накушался соседушка, лыка не вяжет, – женщина в очереди беззлобно рассмеялась.
Ольга, расплатившись, вышла из магазина.
Пожилой мужчина лежал, завалившись на бок, и негромко стонал. Одной рукой он упирался в землю, а второй хватался за воздух, словно ища поддержки. Девушка остановилась.
– Пусть проспится! – женщина из очереди поравнялась с Ольгой. – Вон, наша двухэтажка. Недалеко ползти. Лучше пусть здесь валяется, чем в подъезде. Быстрее проветрится и в себя придёт, – она, не спеша двинулась к дому.
– А на каком этаже он живёт?
Женщина обернулась.
– В первой квартире, – потом спохватилась. – А, – махнула рукой, – у
