Эндрю отступил назад, чтобы полюбоваться ее обнаженным телом, скользя глазами по высокой, округлой груди и стройным ногам. Не отрывая от жены взгляда, он расстегнул свою рубашку и начал раздеваться.
От этого взгляда Лес бросило в жар. И когда он, сбросив с себя одежду, лег рядом, возбуждение и нетерпение еще более возросли.
Проведя ладонью сверху вниз, до светлых волнистых волос на лобке, он выдохнул:
— До чего же ты красива.
Его губы прильнули к ее горячим губам, и они слились в жарком поцелуе.
И его руки, и его губы, и все его тело выдавало восхищение, которое он испытывал при виде ее, и желание. И это дикое, страстное желание заставляло и ее тело переживать то же самое. Всепоглощающая страсть — это было уже почти забытое ею чувство. Не желая торопиться, они упивались этим состоянием, наслаждаясь взаимными ласками. И когда их тела слились в одно целое и наступила кульминация, нежная и мягкая волна счастливого изнеможения окатила их обоих.
Какое-то время Лес лежала в забытьи, вытянувшись на постели, полуприкрытая легкой простыней, и забросив руки за голову. Рядом на подушке покоилась голова Эндрю. Она догадывалась, что Эндрю тоже не спит, а просто лежит, закрыв глаза, как лежала и она сама, с ощущением удивительной легкости в теле. И все же Лес не выдержала и повернула голову, чтобы взглянуть на него.
— Это было чудесно, — прошептала она, но слова не могли выразить всего, что она испытала. Приподнявшись и опершись на локоть, Лес поцеловала мужа в крутой изгиб плеча. — Так хорошо нам никогда еще не было со времен нашего медового месяца.
Эндрю насмешливо изогнул бровь.
— Ты не слишком-то высоко оцениваешь все эти годы после свадьбы…
Лес засмеялась.
— Я совсем не то хотела сказать.
Эндрю обнял ее зa талию и притянул поближе к себе.
— В таком случае, женщина, тебе надо более точно выражаться, — приказал он с шутливой угрозой.
От этой игры Лес захлестнул новый поток чувств.
— Все это кажется таким новым и восхитительным. Мы словно опять заново знакомимся и открываем для себя друг друга. — Она чувствовала, как внутри ее ярко разгорается свет возрождающейся любви. Лес прильнула к мужу еще теснее, ероша пальцами волосы на его груди. — Мне кажется, что я чувствую себя невестой.
— Ты всегда будешь для меня невестой. — Эндрю нежно поцеловал Лес в лоб и положил ее голову себе на плечо.
— Как ты думаешь, сколько сейчас времени? — спросила она.
— Не спрашивай. — Широкая грудь Эндрю приподнялась, когда он заговорил, и это легкое движение вновь взволновало Лес. — Было около трех, когда я поднимался наверх.
Лес слегка повернула голову, чтобы посмотреть на часы, стоящие на ночном столике:
— А сейчас почти четыре.
Эндрю застонал.
— Давай не будем спать и встретим рассвет, — предложила Лес, не обращая внимания на его притворные стоны.
— Ты это серьезно?
— Конечно, серьезно. — Она шутливо потянула его за волосы на груди. — Я пойду сварю свежего кофе, и мы можем выпить его снаружи, на площадке.
— Лес, не думаю, чтобы солнце встало раньше часов шести. Ты представляешь, как мы к тому времени устанем?
— Ты устал? — Она села, глядя на него.
— Ну, сейчас-то нет, — уступил Эндрю.
— Тогда поднимайся с постели, лежебока. — Лес попыталась выпихнуть мужа с кровати. — Ну-ка, вставай.
Она ухватила Эндрю за руки, и между ними завязалась шуточная борьба. Не прошло и нескольких минут, как Лес вынуждена была ретироваться с поля боя. Эндрю тут же откинулся на подушку и, заложив руки за голову, принялся наблюдать, как она набрасывает на себя красное кимоно.
— Смотри же, к тому времени, когда я вернусь с подносом, тебе лучше подняться, — предупредила его Лес. — Даже и не надейся, что будешь пить кофе и апельсиновый сок в постели, не получишь ни капельки…
Но Эндрю лишь улыбался, не боясь ее угроз.
Однако, когда Лес вернулась с подносом, нагруженным кофейником и чашками, кувшином с соком и корзинкой с датскими рогаликами, кровать была пуста. Французские двери на балкон были приоткрыты, и, выглянув наружу, Лес обнаружила там Эндрю: волосы влажные после душа, а лицо — свежевыбрито.
— Рогалики… — их-то он углядел прежде всего. — Как ты догадалась, что я голоден?
— Ты всегда голоден после того, как хорошо потрудишься.
Лес поставила поднос на стеклянный столик с коваными ножками и попыталась вспомнить, когда в последний раз прибегала к подобной игре слов, придавая самым обычным выражениям интимный смысл. Кажется, в их семейную жизнь вновь входит романтика. Она внезапно ощутила, как прохладен ночной воздух.
— Холодно.
Она принялась разливать по чашкам кофе, дрожа от легкого озноба.
— Иди сюда. — Когда чашки были наполнены, Эндрю крепко обнял Лес и привлек се к себе, согревая своим теплом. Пить кофе обнявшись было не слишком удобно, но зато каким было вознаграждение за неловкую позу!
Час спустя они лежали рядом, деля на двоих стоящий на балконе шезлонг. Шерстяной плед двойной вязки укрывал их до самой шеи, защищая от предрассветного холодка. На востоке, на перламутровом горизонте, забрезжили первые розовые краски.
— Ты не спишь? — Лес пошевелилась и приподняла голову, чтобы посмотреть, открыты ли у Эндрю глаза.
— М-м-м-м… — Можно было догадаться, что это означает подтверждение.
— Перед тем как уехать, Роб просил меня кое о чем с тобой поговорить. — Лес сомневалась, что сумеет в будущем застать Эндрю в более подходящем настроении.
— О чем? — сонно пробормотал Эндрю.
— Об университете. Он хочет пропустить один год.
— Что? Почему? — Эндрю мгновенно проснулся.
— Говорит, что думает сосредоточиться на тренировках и посмотреть, чего ему удастся добиться в поло, но я предполагаю, что это не единственная причина.
— В чем же, по-твоему, дело?
Лес перевернулась на бок, чтобы смотреть мужу в лицо во время разговора. Кончиком пальца она провела по ямочке на его подбородке.
— Ты знаешь, как тяжело дается Робу учеба в школе. Последние четыре года он выбивался из сил, чтобы иметь достаточно высокие оценки для поступления в университет. Думаю, он устал от напряжения и ему хочется сделать небольшой перерыв.
— Мне эта идея совсем не по душе.
— Я и не думала, что она тебе понравится.
— А ты, полагаю, ее одобряешь…
— Я его понимаю. — Лес подчеркнула разницу между двумя понятиями, слегка постучав мужа по губам. — То, о чем он просит, не столь уж необычно. Есть немало ребят, которые пропускают год под предлогом поездки по Европе или чего-нибудь в этом роде.
