Виллис Коу попытался выдавить из себя улыбку.
— Вроде бы. Я немного нервничаю.
— Попытайтесь успокоиться. Мне, конечно, легко говорить, а вам совсем непросто это сделать, но я не желаю вам зла; и действительно, выслушаю с огромным интересом.
Виллис встал.
— Вы не возражаете, если я немного поброжу по вашему кабинету? Думаю, мне так будет немного легче.
Психиатр кивнул и улыбнулся, а потом показал на какао. Виллис Коу покачал головой. Он походил по приемной и наконец произнес:
— Это не мое тело. Меня приговорили к жизни в качестве человеческого существа, и меня это убивает.
Психиатр попросил его объяснить, что он имеет в виду.
Виллис Коу был человеком небольшого роста, плохо видел, его темные каштановые волосы уже начали выпадать. Он часто жаловался на боли в ногах и постоянно нуждался в носовом платке. Печальное лицо избороздили морщины, которые говорили о том, что его жизнь переполнена проблемами. Он рассказал все это доктору, а потом добавил:
— Я считаю, что эта планета является местом, куда ссылают всех плохих людей в качестве наказания за содеянные преступления. Я считаю, что мы все прибыли сюда из других миров, с других планет, где совершили какие-то гнусности. Земля является тюрьмой, нас отправляют сюда, чтобы мы жили в этих отвратительных телах, старели, разлагались, воняли и умирали. Таково наказание.
— Но почему никто, кроме вас, этого не чувствует? — Психиатр отставил в сторону чашку с давно остывшим какао.
— Наверное, меня засунули в тело с дефектом, предположил Виллис Коу. Немного больше боли от сознания того, что я родился на другой планете, что несу наказание за совершенное преступление. Только я никак не могу вспомнить, что же я сделал. Думаю, это было что-то ужасное, раз мне вынесли такой суровый приговор.
— Вы когда-нибудь читали Франца Кафку, мистер Коу?
— Нет.
— Он писал книги о людях, которых судят за преступления, о природе которых они ничего не знают. Этих людей обвиняют в каких-то неизвестных им грехах.
— Да. Именно это я и чувствую. Может быть, Кафка тоже это чувствовал; и ему ведь могло достаться дефектное тело.
— В ваших ощущениях нет ничего особенно странного, мистер Коу, сказал психиатр. — В наше время многие не удовлетворены своей жизнью, многие обнаруживают — иногда слишком поздно, что являются транссексуалами, что должны были жить в качестве других людей, мужчин, женщин…
— Нет, нет! Я не это имею в виду. И не собираюсь менять свой пол. Просто я объясняю вам, что прибыл с другой планеты — там зеленое небо, окутанный дымкой песок и пятнышки света вспыхивают, а потом уносятся ввысь… у меня много ног, а между пальцами тонкая паутина, да и вообще это не пальцы…
Он замолчал и смущенно посмотрел на доктора.
Потом сел и тихонько продолжил:
— Доктор, моя жизнь ничем не отличается от жизни всех остальных людей. Большую часть времени я плохо себя чувствую, приходит масса счетов, которые я не могу оплатить, мою дочь сбила машина, и она умерла, я не могу об этом думать. Мой сын в самом расцвете лет стал инвалидом. Мы с женой почти не разговариваем, не любим друг друга… да и не любили никогда. Я живу не хуже и не лучше остальных жителей этой планеты, вот о чем я говорю: боль, страдания, жизнь, наполненная ужасом. Каждый день. Без надежды. Пустота. Неужели мы не можем рассчитывать на лучшее, только на эту гнусную жизнь в качестве человеческих существ? Послушайте, я знаю, есть чудесные места, где никто не страдает и где никого не заставляют находиться в тюрьме под названием человеческое тело!
В кабинете психиатра стало темно. Жена Виллиса Коу договорилась с доктором в последний момент, и тот согласился принять маленького лысеющего человечка в конце дня.
— Мистер Коу, — проговорил психиатр, — я вас выслушал и хочу, чтобы вы знали: я очень сочувствую вашим страхам. — Виллису Коу немного полегчало. Ему показалось, что наконец хоть кто-то ему поможет — нет, конечно, не справиться с мучительным, тяжелым знанием, просто теперь он не одинок.
И скажу вам честно, мистер Коу, — продолжал психиатр, — я считаю, что у вас очень серьезные проблемы. Вы больны и нуждаетесь в интенсивном лечении. Я поговорю с вашей женой, если хотите, но послушайтесь моего совета — вам следует лечь в какую-нибудь серьезную клинику, прежде чем ваше состояние…
Виллис Коу закрыл глаза.
Он плотно закрыл двери гаража и заткнул щели тряпками. Ему не удалось найти достаточно длинного шланга, чтобы дотянуть его от выхлопной трубы внутрь машины, поэтому он просто опустил окна и завел мотор. Сидел на заднем сиденье и пытался читать «Домби и сын» — когда-то Гил сказал, что ему эта книга понравится.
Но никак не мог сосредоточиться на истории и прекрасном языке, через некоторое время откинул голову на спинку, попытался уснуть, надеясь, что ему приснится другой мир, тот, что у него украли, мир, который ему уже никогда не увидеть. Наконец его сморил сон, и онумер.
Похороны проходили в Форест-Лон, и на них почти никто не пришел. Эстель плакала, Харви Ротаммер обнимал ее за плечи и утешал. Но при этом все время незаметно поглядывал на часы, потому что апрель уже почти наступил.
Виллиса Коу положили в теплую землю, на него посыпалась грязь чужой планеты, это сделал мексиканец с лопатой в руках, у него было трое детей и ему приходилось мыть посуду в ночном баре, где еще и подавали еду, потому что он просто был не в состоянии оплачивать свою крохотную квартирку.
Многоногий Консул приветствовал Виллиса, когда тот вернулся. Виллис посмотрел на Консула и увидел зеленое небо у него над головой.
— Добро пожаловать домой, Плидо, — сказал Консул. Он казался очень грустным.
Плидо, который был Виллисом Коу в далеком мире под названием Земля, поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Дом.
Но он не мог молча наслаждаться своей радостью. Ему следовало знать.
— Консул, прошу вас, скажите мне… что я сделал такого ужасного?
— Ужасного! — Консул был поражен. — Мы вами восхищаемся, ваша милость. Ваше имя ценится выше многих. — В его голосе звучало самое настоящее почтение.
— В таком случае почему меня приговорили к жизни, полной страданий, в том ужасном мире? Почему отослали и обрекли на муку?
Консул покачал своей лохматой головой, легкий бриз развевал его роскошную гриву.
— Нет, ваша милость, нет! Это мы страдаем. Только немногие, самые достойные и любимые представители народов, населяющих Вселенную, могут отправиться в тот мир. Жизнь там сладка и приятна по сравнению с тем, что называется жизнью во всех остальных местах. Просто вы еще всего не поняли. Но вы поймете. И вспомните.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
