Читаем без скачивания Дикая охота - Николай Собинин

начала ее пропускать и одежда постепенно пропиталась водой. Благо хоть в пойме заливного луга, где они блуждали с того момента, как окончательно оставили позади стаб с элеватором и труп мимика, концентрация зараженных резко снизилась. Тут лишь кое-где обретались слабенькие пустыши и ползуны, которые зачастую даже не реагировали на них, продолжая тупить в своем анабиозе — то ли принимали за собратьев по несчастью, то ли настолько ослабели и замерзли, что утратили всякий интерес к окружению. Кто их поймет. Но разведчик про себя мог лишь порадоваться такому подарку судьбы — в нынешнем состоянии группе было бы очень сложно противостоять серьезным тварям. Схватка с мимиком подорвала силы разведчика, а дары Евы и Бисмарка были не особенно полезны в бою против тварей. Австрийцу, как выяснилось, достался дар, который позволял на несколько секунд нарушить работу вестибулярного аппарата любого живого существа, к кому он прикасался. Эта способность потенциально могла бы на короткое время вывести из строя даже элитника. Но проблема была в том, что последнее, что разведчику бы хотелось на себе испытать — это очутиться с элитой в зоне клинча.

В любом случае, их продрогшей и измотанной компании отдых сейчас необходим как воздух. Иначе, еще несколько часов таких блужданий по абсолютно незнакомой местности наудачу — и их можно будет брать голыми руками. Поэтому, как только из молочной мути вездесущего тумана внезапно возникла крашеная синей краской стенка жилого вагончика, которые так любят завозить компании промышленно-добывающего толка во всякие труднодоступные места ударного труда различных вахотовиков — от нефтяников до лесозаготовщиков, и ранее явно использовался в качестве бюджетного ночлега рыбаками, Лунь дал команду на вскрытие и проникновение, а сам отправился на осмотр территории. За те десять минут, что девушка мучилась с замком, пытаясь его вскрыть с помощью своего дара телекинеза, разведчик устранил совсем сомлевшего местного пустыша, ютившегося под крышей дровяного сарая, а также обнаружил еще пять похожих жилых вагончиков. Вернее будет сказать — жилых потенциально, сейчас они смотрели на него темными провалами окон и не демонстрировали никаких признаков жизни. Похоже, загрузка этой местности в Стикс случилась совсем не в разгар сезона — абсолютно всё жилье было аккуратно заперто, а единственная альтернативно-живая душа, упокоенная им чуть ранее, судя по ее одежде и внешнему виду, являлась в прошлом смотрителем этой самой турбазы.

Подавляя в теле навалившиеся от переохлаждения дрожь и слабость, Лунь некоторое время наблюдал из-за угла за темными силуэтами коттеджей, пытаясь уловить звуки пребывания тут опасных зараженных. Но туман и подступающие сумерки погрузили местность в абсолютную тишину — все вокруг словно замерло и остановилось. Даже вездесущие птахи не подавали голосов из зарослей. Лишь срывавшиеся время от времени с ветвей деревьев и кустов тяжелые капли влаги звучно щелкали по древесине досчатых мостков и широким листьям лопухов, в изобилии росших в прибрежной полосе.

Набравшись смелости и больше не имея ни желания, ни возможности выжидать, разведчик направился к трем двухэтажным коттеджам и более скромному домику смотрителя. Водя стволом карабина из стороны в сторону, кроя самые опасные направления, Лунь прошелся вдоль стены одного из коттеджей, заглянул вовнутрь здания, убедившись, что там пусто. Сумрак и бликующая поверхность стекла скрывали большую часть деталей, но даже того, что он смог разглядеть, хватило понять, что внутри, скорее всего, никого нет — помещение выглядело нежилым и аккуратно прибранным.

Крадучись передвигаясь вдоль стен, разведчик осмотрел все три здания и вошел в огороженный невысоким забором дворик жилья смотрителя базы. Здесь, пусть и ограниченно, имелись свидетельства бесчинств зараженных. У собачьей будки неподалеку от цепи и изжеванного ошейника, лежала горстка окровавленных костей, раздробленных зубами зараженного — видимо, того самого пустыша, которого Лунь технично сработал клювом в самом начале. Кажется, обратившемуся хозяину не хватило материала с сожранного кабыздоха, и он не нашел в себе сил покинуть родной кластер. А может быть, где-то внутри деформированного сознания пустыша тлели воспоминания, привязавшие его к этому месту крепче цепи, которая сгубила сожранную им собаку.

Больше следов присутствия тут зараженных либо людей не просматривалось — первым тут нечего было делать, вторые, как видно, не нашли причин, чтобы сюда наведаться. Что же, и то и другое на руку группе, пусть так и остается. Как минимум — на время сегодняшней ночевки здесь.

Уже не в силах унять дрожь в продрогшем теле, разведчик заторопился назад. В облюбованном ими вагончике Ева, уже благополучно справившаяся с замком, вооружившись налобным фонариком и колдовала над пузатым баллоном с пропаном, пытаясь разжечь пламя на конфорке портативной плитки. Разведчик разглядел это, заглянув внутрь через толстый стеклопакет. Он постучал негромко костяшкой по поверхности стекла, привлекая внимание девушки, знаком продемонстрировав ей, чтобы она занавесила чем-нибудь окно изнутри — ни к чему привлекать к себе внимание светом светодиодного фонарика и шевелением внутри вагончика. Девушка лишь кивнула ему в ответ, и сдернула с одной из постелей покрывало, принявшись занавешивать оконный проем.

Бисмарк, несмотря на то что, промерз он ничуть не меньше разведчика, устоял перед соблазном забраться в гостеприимный вагончик. Вместо этого он пристроился под елью, стоявшей неподалеку, чьи разлапистые ветви почти полностью скрывали его силуэт от глаз посторонних, при этом не закрывая обзора наблюдателю, и контролировал окрестности зорким взглядом. Увидеть его в этом естественном укрытии было не так уж просто, и, если бы не наблюдательность опытного охотника, он вполне мог бы пройти мимо и не заметить «секрет». Разведчик лишь одобрительно хмыкнул и в очередной раз подумал о том, что разительные перемены, случившиеся с австрийцем за прошедший месяц, определенно сделали его персону для Луня гораздо привлекательной в качестве постоянного компаньона.

Лунь прошел мимо наблюдательного пункта австрийца и направился к причалу, планируя закончить разведку окрестностей. Плавучий пирс встретил его пустотой. К небольшим швартовочным кнехтам из чугуна были примотаны стропами и цепями немногочисленные лодки — в основной своей массе на весельной тяге. Большая часть из них была залита речной водой, затоплена либо вообще перевернута. Судя по клочьям сухой травы и комьям засохшей грязи повисших высоко на ветвях прибрежных кустов, где-то на соседних кластерах время от времени случались перезагрузки с приличной разницей уровней воды, которая растекалась по окрестностям кратковременным паводком. А может быть, это было следствием тех самых периодических прорывов плотины, которые заливали долину, превращая ее в гибрид цепи топких болот и озерно-речной системы, о которой толковал мимик незадолго до своей смерти.

В любом случае, отвязать лодку от причала и сразу же отчалить у них не получится — предварительно придется немного попотеть. Брать моторные лодки с причала было не самой умной идеей, движки их лодочных моторов практически наверняка были залиты водой из-за паводка и вряд ли их получится быстро привести в чувство. Оставалось лишь заглянуть в запертый сарайчик, чья закованная в оцинкованный металл коробка стояла рядом с плавучим причалом. Если там найдется подходящая техника, она почти наверняка должна быть в рабочем состоянии. А лодку можно взять одну из «утопленников», откачав из нее воду и проверив целостность корпуса.

Эта турбаза находилась, насколько можно было понять, в какой-то не очень крупной протоке и их группе еще предстояло выяснить, как и где она соединяется с «большой водой». Сейчас разведчик видел лишь поросший густым ивняком пологий пляж, который заканчивался обрывистым берегом. Что находилось над обрывом понять сейчас было никак нельзя — там властвовал туман.

Никаких угроз по результатам осмотра ни в прибрежных кустах, ни на самом пирсе обнаружено не было, разве что неподалеку на отмели болтался чудовищно распухший труп мужчины в пляжных шортах ядовито-зеленого цвета. Тело было почти полностью скрыто водой, лишь обглоданная кем-то и впоследствии исклеванная птицами спина частично находилась на поверхности. Но Лунь уже настолько привык видеть человеческие останки, что давно перестал обращать внимание на покойников. Опасности от них никакой, запах тоже не донимает, потому разведчик лишь напоследок скользнул взглядом по клочьям тумана, плывущим над водной гладью, по обезображенному водой и речными жителями телу, и со спокойным сердцем направился обратно.

Короткая спичка выпала австрийцу, потому именно ему досталась первая вахта, а разведчик отравился отогреваться и сушиться в вагончик, где сейчас колдовала над