Однажды братья близнецы, глядя на нечастного Валерика, о чем-то пошептались и, решительно подойдя к нему, ухватили за руки.
— Гляди, не спотыкайся! — в унисон грозно сказали браться.
И великий забег начался!
Подобно молнии, стремительно летела удалая тройка мальчишек по некошеному лугу. Эх, тройка! Кто тебя выдумал? Только гулко стучали по земле голые пятки…. Только ветер свистел в ушах…. Разлетались из-под ног кузнечики…. Да в испуге шарахались в стороны разноцветные бабочки, опасаясь быть затянутыми в водоворот воздуха, производимого проносящейся мимо тройкой…
…Остальная ватага мальчишек далеко позади…. Уже у самого леса, у полосы кустов, двое близнецов просто вытолкнули вперед полноватого Валерика! И он первым пересек заветную, невидимую черту! Он первый! Впервые в жизни!!!
Те, что были по бокам и волокли его весь забег, устало повалились на землю и долго не могли перевести дыхание. А мальчуган Валерик медленно опустился на колени и ладонями стирал со лба и щек обильный пот.
— Спасибо, братцы!
Пройдут годы. Да что там годы, десятилетия. Каких только встреч и событий не будет в жизни Валерия Суржика. Но до самого конца, до самого последнего вздоха он будет помнить тот стремительный забег по некошеному лугу.
— Спасибо, братцы!
Чаще всего еще в далеком детстве Судьба демонстрирует нам знаки, своеобразную схему нашей будущей жизни. Мужская дружба, товарищество с колыбели были для Валеры Суржика святыми понятиями. Только почему именно этот эпизод из детства вспомнился во дворе Коптевского морга? Нет ответа.
Суржик сел в машину, опустил оба боковых окна и завел двигатель.
Приблизительно в то время, когда Валера Суржик «мчался по некошеному лугу», его друг, Леня Чуприн, усмехаясь, рассматривал стоящую на стуле черноволосую женщину. Она хмурилась и, переминаясь с ноги на ногу, пыталась смотать рулетку. Та никак не желала сматываться. Что-то там такое заело.
— Ноги у тебя… ничего!
— Не жалуюсь, — сухо ответила она.
— Муж, почему бросил?
— Вы, в самом деле, собрались квартиру продавать? Или так… — сделала она неопределенный жест рукой.
— Как еще «так»!? — возмущенно спросил он. — Жить на что-то надо! Загоню эту, куплю что-нибудь поменьше, поскромнее.… Кстати, не слышала, куда выгоднее деньги вложить? Чтоб жить на проценты.
Женщина, стоя на стуле, сосредоточенно пыталась смотать рулетку.
— Деньги надо вкладывать в дело, — сухо ответила она.
— Это и дураку ясно. А если нет своего дела?
— Тогда плохо ваше дело.
— Не порадовала… — преувеличенно вздохнул Леонид. — Раньше проще было. В одну редакцию рассказ подбросишь, в другую иллюстрацию пихнешь, а сейчас…. На одни гонорары не проживешь. Слышала, небось?
— Про что?
— Про наше писательское житье-бытье.
— Сейчас всем нелегко.
Черноволосая женщина легко спрыгнула со стула, спрятала рулетку. Челкаш сунул, было, нос в ее объемистую сумку, но она только грозно взглянула на него, и он, мгновенно сел на задние лапы, скорчил умильную морду, повозил хвостом по полу.
«Нам бы такую женщину!» — думал он. «Она бы нам обеды готовила…».
— Для чего тебе квартира? Жить негде?
— Почему, есть у меня квартира. И у меня, и у дочери. Я — посредница.
— Ах, во-он оно что-о… — разочарованно протянул Леонид.
— Покупка-продажа квартир — мой бизнес.
Леня недовольно поморщился. Откинувшись на спинку кресла, с откровенной неприязнью, как бы заново, стал разглядывать черноволосую женщину.
— Как я сразу не догадался…. Бизнес, бизнес! Терпеть не могу это слово! Воруют так, что треск стоит, а туда же — бизнес! Сплошные аферы, мошенничество…
— Я честно работаю! Ясно!? — вспыхнув, заявила она. — Сами увидите…
Черноволосая начала ходить по комнате, с усилием давила туфлями на паркетины.
— Вижу, моя квартира тебе не нравится?
— При чем тут, нравится, — не нравится! Цена завышена, продать будет трудно. Солнца совсем не бывает.
— Что за глупость! — возмутился Чуприн. — Вечером квартира залита солнцем. Сторона западная. Нынче это даже модно… Квартира окнами на Запад! Звучит!
Женщина остановилась посреди комнаты, в упор взглянула на Леонида.
— Сторона северная! — с ударением сказала она.
— Западная! — мягко возразил Чуприн.
— Нет, северная!
— Нет, западная!
— Северная! — неожиданно громко сказала женщина.
— Именно, что западная! Мне-то лучше знать! — повысил голос Чуприн, — Раз я сказал — западная, стало быть, так оно и есть…
Черноволосая женщина жестом остановила его, достала из сумки компас.
— Господи-и! — возмутился Леонид, — Зачем такие сложности! Куда солнце садится, там и запад. Любому дураку ясно.
Женщина положила компас на ладошку, щелкнула рычажком. Повертелась на месте в разные стороны. Чуприн только головой покачал.
— Компас надежнее! — пробормотала она.
— Надежнее солнца!? Да-а… женская логика, ничего не скажешь. Ты бы еще теодолит с собой приперла.
— В нашем деле нужна точность.
— …или курвиметр.
Черноволосая женщина возмущенно подняла голову от компаса.
— Это еще что такое!?
— Курвиметр — это… — снисходительно усмехнувшись, пояснил он, — …для точности измерения извилистых линий. Для таких, как ты, предмет первой необходимости. После французских духов, разумеется. Ну! Что я говорил! Почти западная…
— Вот именно, почти!
Темноволосая женщина спрятала компас в сумочку, строго посмотрела на Чуприна. В ее глазах застыл немой вопрос: «Что дальше?».
— Пусть будет… северо-запад! — снисходительно усмехнулся Леонид.
— Значит, солнца не бывает!
— Далось тебе это солнце! — раздраженно заметил Леня. И даже передернул плечами. — Полумрак тоже имеет свои преимущества. Создание творческое настроение. Большинство своих лучших рассказов я написал как раз в этой комнате. Между прочим, интимные отношения легче завязываются именно в полумраке.
— Нет солнца, значит, — есть сырость! — мрачно заявила женщина.
Чуприн чуть не расхохотался. Уже запрокинул голову назад, но передумал.
— Вот уж чего нет, того нет! — жестко сказал он. — Абсолютно сухая, светлая, теплая квартира. Даже излишне теплая, я бы сказал. На ночь все форточки открываю, иначе не уснуть…
— Паркет вспучился, значит, сыро!
— Паркет вспучился, как раз от сухости, если хочешь знать!
— Да-а… — с откровенной издевкой, усмехнулась она. — Что-то новое!
Леонид не выдержал и стукнул костылем об пол. Для выразительности.
