на коленку, провокационно выглядывающую из разреза юбки. — Более интимный. Я — разведен, вы — не замужем. Думаю, мы сможем скрасить одинокие вечера друг друга. Что скажете?
Скажу, что из моего виска сейчас повалит дым коромыслом из-за чужого пристального взгляда.
Поворачиваю голову. Так и есть, Левушка стоит снаружи, прямо напротив панорамного окна и испепеляет нашу оказавшуюся в непозволительной близости парочку, своими леденящими душу голубыми очами. Руки сжаты в кулаки, поза такая напряженная, что, кажется, дай повод, и он кинется прямо в окно.
Ой — ой, кажется пора закругляться. Не хочу без повода дергать Львенка за усы.
— Сергей, у меня тоже есть одна привычка… — наклоняюсь к мужчине. — Не играть на два фронта. Боюсь, что мое сердце с недавних пор занято. А измены, пусть даже ради больших денег не про меня. — Отстраняюсь и поднимаюсь из-за стола. — Что ж свое предложение по сотрудничеству я высказала. Решение за вами. Надеюсь, что мой отказ вас не сильно задел.
— Ну что вы, Александра. — Поднимает обе руки вверх. — Честность и верность в людях я тоже очень ценю. И я согласен на ваше предложение. На днях заеду с сыном, обсудим детали.
Я удовлетворенно улыбнулась. — Тогда до встречи, Сергей Сергеевич. Буду рада нашему сотрудничеству.
Что ж первая цель достигнута, Андрей Самойлов теперь в моих руках. Пора переходить к следующему шагу — прославить имя Льва Быкова на всю страну.
Глава 14
ЛЕВ
— Что это за хмырь был в ресторане? — Спрашиваю у Саши, стоит нам оказаться дома. Едва дотерпел. Думал взорвусь, пока ехали.
— М-м-м. — Застонала вслух, стоило скинуть туфли, распрямилась, и пожав плечами, ответила. — Я должна найти для «Гладиатора» нескольких спонсоров. Вот встречалась с одним из кандидатов. А что? Что-то не так? — Хлопает невинно глазами.
Что — то не так?
О-о-о-о да, со мной точно что-то не так.
Я едва сдержал себя от желания ворваться в этот гребаный ресторан и оторвать руку этому херу в пиджачке, которой он лапал Сашку!
Все жилы в тугой узел скрутило от жгучей ревности.
Перед глазами до сих пор картинка стоит, как на повторе. — Бледная рука хера на смуглой коленке Дубовой.
— Этот хе… Этот потенциальный спонсор приставал к тебе? Может чем — то обидел? Что он от тебя хотел?
Брови девушки ползут удивленно вверх. — Самойлов? Х-м-м-м… — пауза в несколько секунд. — Предложил мне в обмен на спонсорство скрасить его одинокие вечера, согревая постель. — Отвечает, как ни в чем не бывало.
А не ох*ел ли ⁈ — Хочется воскликнуть мне, да только вслух произношу. — А ты?
— Что я? — Переспрашивает, едва сдерживая улыбку, готовую в любой момент сорваться с губ. Зараза.
— Согласилась? — Практически рычу.
Саша делает шаг ко мне, приближаясь вплотную. Вскидывает голову, устанавливая зрительный контакт.
Непроизвольно сглатываю. Такая она сейчас красивая в своем праведном гневе.
— Если бы я согласилась, — ложатся ее тонкие пальцы на мою футболку и тут же стискивают ткань в кулак. — То прямо сейчас трахалась бы с Самойловым в ближайшей гостинице, а не была здесь с тобой, Лева. И запомни на будущее, если хочешь высказывать женщине свои претензии по поводу ее общения и поведения с другими мужчинами, то сначала сделай эту женщину СВОЕЙ. А так, Львенок, прямо сейчас твои слова для меня пустой звук. — Разжимает руку, выпуская ткань футболки из плена. Ладонь скользит вниз и останавливается прямо в том месте, где бешенно бьется мое сердце, как и каждый раз, когда эта девушка оказывается в поле моего зрения.
— Ничего не хочешь предпринять? — В ее голос пробрались чувственные нотки. А нежные пальцы скользнули, слегка царапнув ноготками.
— Что именно? — Хриплю, едва соображая, настолько меня повело от ее близости.
— Например, перестанешь прожигать меня ревнивыми взглядами. Признаешь, что я тебе нравлюсь, и наконец хотя бы поцелуешь?
Перехватываю ее руку за тонкое запястье. — Не нравишься. — Вырывается со свистом.
— Что? — Недоуменно.
— Я сказал, ты мне не нравишься. Вляпался я в тебя давно и бесповоротно! — Подношу ее руку к лицу, переворачиваю и оставляю поцелуй на чувствительной коже запястья. — С ума по тебе схожу, пиз*ец просто. Крышу рвет, стоит кому — то бросить в твою сторону косой взгляд или прикоснуться.
Щеки девушки зарделись ярким румянцем. — О-о-о как все оказывается запущенно… — смущенно откашливается. — Тогда… что тебе мешает воспользоваться шансом, Лёва?
С сожалением отпускаю ее руку из плена. Делаю шаг назад, увеличивая дистанцию. Ощущения такие, словно с мясом себя отдираю.
— Не хочу тебя собой замарать, Саша. Ты достойна большего, чем отсидевший срок зек. — Выдавливаю из себя главную причину. — Для меня твои интересы всегда будут превыше моих собственных, Саш. Поэтому давай закроем эту тему и больше к ней никогда не вернемся.
— Чем ты можешь меня замарать, Лев? Я знаю, за что ты сидел. И не считаю ни твой поступок, ни тебя чем — то грязным. — Выдает возмущенно. — Ты хороший человек, Быков. И только сам все усложняешь там, где это совершенно не нужно.
Эх… хороший человек… как бы не так.
Никогда и никому я бы этого дерьма не рассказал… но…
Кажется, пришло время зафиналить нашу с Сашей историю… так будет правильно по отношению к ней… она должна знать, кого пустила к себе в дом.
Пусть после этого откровения она меня выкинет пинком под зад… пусть…
Зато не будет разочарований и напрасных иллюзий… ни для нее, ни для меня.
— Я калечил людей…
— Что?
— Тюрьма — это как отдельное государство. — Продолжил откровение. — На ее территории свои порядки и законы. И свои развлечения. Одно из любимых развлечений тамошних королей и охранников — бои. Тебя не спрашивают, хочешь ли ты в них участвовать или нет. Тебя просто выводят под дулом автомата, как и других заключенных. Повезет, если тебя выставляют на бой один на одни. Но королям это быстро надоедает, и когда они хотят зрелище покровавей устраивается замес. Десять зеков на одном поле боя и только один победитель. Многие после такого побоища покидали стены тюрьмы вперед ногами. Подобные представления устраивались раз в неделю, и когда меня выставляли, я всегда побеждал. Всегда… и пусть я никого не убивал, но покалечил я не мало… ну как, Саша? Не страшно? Все еще думаешь, что я хороший? — Оскаливаюсь, пряча за этой напускной агрессией тот коктейль из чувств, что взрывается где — то внутри, выжигая внутренности. — Я не достоин тебя.
Давай же… я готов принять на себя любой удар, любое твое решение, Дубова.
Сливайся,
