Читаем без скачивания Тебе конец, хапуга! - Кирилл Казанцев

– Вот же черт. Попользовались, а заплатить не успели. Впрочем, пацаны здесь ни при чем. За ними не заржавеет, если их надолго не «закроют». Во всем менты, как всегда, виноваты, уроды долбаные.

Проститутка взяла недопитую бутылку пива и жадно припала к горлышку. Холодная жидкость приятной волной разлилась по разгоряченному организму.

– Неприятно, конечно, но хоть отдохну. – Ксюха неторопливо потянулась.

Глава 5

В наполовину разрушенном дачном поселке «Ветеран» все еще пахло гарью. Этот ужасный запах не мог заглушить ни свежий ночной ветер, ни запах уцелевших клумб. Купол неба усыпали звезды, низкая луна нерешительно светила сквозь лес. Лишь в редких домах можно было заметить свет. Большинство жителей уже смирились с мыслью, что выстроенные непосильным трудом дачные домики, в которых они собирались коротать счастливую старость, в скором времени исчезнут с лица земли. А потому дачники и покидали гиблое место, проклиная в душе власть имущих, строителей и киношников, так некстати объявившихся в здешних местах. Ажурная стрела экскаватора на гусеничном ходу, как дамоклов меч, была занесена над поселком и четко смотрелась на фоне неба.

Возле экскаватора в темноте, поблескивая оливковыми глазами, неторопливо нарезал круги оставленный охранять технику сторож из дорожно-строительного управления – моложавый азиат в вышитой серебристыми нитками тюбетейке. Обут он был в армейские кирзовые сапоги старого образца, кутался в стеганую ватную фуфайку. В общем, вид имел экзотический. Тридцатилетний мужчина – выходец из Средней Азии, тоскливо напевал заунывную песню кочевников, в которой слышалась вся тоска его народа, измеряемая тысячелетиями. При этом он умудрялся грызть сухой брикетик вермишели быстрого приготовления.

Пефтиев, заключая договоры подрядов на строительство федеральной трассы, действовал предусмотрительно – отдавал предпочтение вариантам, представленным теми организациями, где работали гастарбайтеры. Подобная практика была стара как мир и всегда приносила плоды тому, кто брал ее на вооружение. Для конфликтной ситуации, коей являлось и уничтожение дачного кооператива «Ветеран», лучше всего подходили чужаки. Ведь местный работяга может и проникнуться бедой хозяина, у которого сносят и уничтожают то, что у него есть ценного и дорогого – дачный домик, срезают бульдозером слой почвы, который он делал пригодным для огорода и цветника долгие годы. А вот чужаку податься некуда. Он существо подневольное: что приказали, то и делает. Ему с местными в дальнейшем жить не придется. А если попробуешь заартачиться, так тебя быстро вышлют на родину. Именно такова тактика всех захватчиков. А Пефтиев, получивший заказ на строительство федеральной трассы, и был самым что ни на есть классическим захватчиком. Судьба людей, живших на этой земле, интересовала его в последнюю очередь.

Среднеазиат в тюбетейке был не плох и не хорош – он всего лишь делал порученную ему работу в меру своего усердия. Сказали охранять экскаватор с привешенной к нему шар-бабой, он и охраняет. Мало ли что придет в голову кому-нибудь из разобиженных дачников: шланги порежут, в бак сахарку насыплют или воды нальют, да и спереть что-нибудь могут. Экскаватор – это тебе не автомобиль, тут к любому агрегату легко добраться можно. А народные умельцы на руки проворны, даже пускач от мощного дизеля смогут приспособить в качестве двигателя для самодельного трактора.

Ночь средней полосы России несла к лесу заунывные слова песни кочевников и возвращала их тихим эхом. Неизвестно, долго ли бы еще продолжалось пение или же сторож-гастарбайтер, уморившись ходить возле экскаватора, устроился бы в его кабине подремать, – так или иначе сторож смолк, заслышав на пустынном дачном проезде похрустывание гравия. Шаги казались неторопливыми и совсем не опасными. Так ходят люди, сами сторонящиеся темных закоулков. Никакого оружия, даже охотничьего ружья, заряженного крупной солью, в руках азиата не было. Единственное, чем он мог более или менее противостоять нападению, – это складной нож.

– Эй! Кто к меня идет? – крикнул он, сощурив и без того узкие раскосые глаза. – Не приближайся.

Хруст гравия замер, а затем вновь возобновился.

– Не подходи близко, я говорить. – Гастарбайтер попытался придать своему голосу угрожающие нотки, но вместо этого получилось испуганно.

В темноте на дачном проезде вспыхнул фонарик, его свет заплясал по наезженной колее, по заборам, а потом ударил в борт экскаватору.

– Да ты не бойся меня, сынок, – раздался жалостливый старческий голос.

Сторож, поняв, что к нему приближается пожилая женщина, оттаял.

– А я и не бояться.

Через несколько секунд худощавая старушка уже стояла напротив азиата, который недоверчиво щурился на нее.

– Тебя, сынок, как зовут? За сторожа ты тут, что ли?

– Сторож и есть, – ответствовал тридцатилетний гастарбайтер.

– Меня Анной Васильевной зовут, живу я здесь. Жила, вернее. Домик-то мой развалили. Хорошо, сосед приютил. И все же, тебя как зовут?

– Рахмон. Зачем это вам знать, уважаемая?

– У каждого человека имя есть, – рассудительно напомнила пенсионерка и глянула на недогрызенный брикет вермишели быстрого приготовления в руке сторожа. – Не сладко вам здесь приходится, если сухими макаронами питаешься. Зашел бы к кому во двор, попросил бы кипяточку, тебе б не отказали.

– Ваши на наших злые, – признался сторож. – Лучше не заходить.

– Зря ты о нас так плохо думаешь, сынок, – проговорила сердобольная старуха. – Пошли к нам, я тебя чаем горячим и булочками угощу, холодно ведь на дворе.

Сторож покосился на экскаватор и отрицательно покачал головой.

– На работе я. Не могу.

– Да кому этот кусок железа нужен? И домик тут совсем близко. Если кто курочить начнет, ты сразу и услышишь – вмиг подоспеешь. – Васильевна указала рукой куда-то в темноту, где смутно угадывалось дачное строение.

Вечно недоедающий сторож колебался недолго. Он закрыл навесным замком дверцу кабины, туго закрутил концы проволоки на дверках, ведущих в моторное отделение, и со спокойной совестью двинулся вслед за старухой. Та услужливо подсвечивала фонариком, словно гастарбайтер был ее давним и приветливым соседом.

– Тут у нас труба водопроводная, не зацепись. А здесь обойти надо, потому как цветы растут. – Пенсионерка поднялась на крыльцо веранды. – У нас тут места тихие, спокойные, никто ничего не возьмет. Люди друг друга не первый год знают. Мы вот с Федором Юрьевичем, если недалеко отходим, то даже дверь на замок не закрываем.

Гастарбайтер не стал интересоваться, кто такой Федор Юрьевич. На веранде вспыхнул свет, отчего темнота за стеклами мгновенно сделалась непроницаемой – даже толком не рассмотришь, что на участке творится.

– А ты садись, – приглашала гостеприимная старушка. – Я тебе сейчас чайку налью, только-только кипел. – Она сдернула полотняную салфетку с вазы, наполненной самодельными пирожками. – С вареньем они, из тех яблочек, что мы здесь своими руками выращивали. Эх, такой сад пропадет, – вздохнула пенсионерка, угощая гостя.

Моложавый гастарбайтер чувствовал себя все более комфортно. Вскоре он уже учил пенсионерку, как следует правильно заваривать зеленый чай, ведь все-таки у него на родине об этом знали куда больше, чем в России. Потекла мирная задушевная беседа. Каждому приятно, если его расспрашивают о родных местах, о близких людях и народных традициях.

Кто знает, случайно ли или по чьему-то злому умыслу сторож, которому было поручено охранять экскаватор, покинул этой ночью свой пост. Однако, как бы там ни было, случилось то, что случилось.

Мирно светилась веранда, где тридцатилетний азиат попивал чаи с пенсионеркой. Чуть слышно посвистывал ветер в ажурной стреле экскаватора. На дачном проезде вновь тихо захрустел гравий. Похожая на призрак средневекового монаха тень двигалась вдоль забора: волнистые полы плаща, островерхий капюшон. Ночного скитальца никто не наблюдал. А если бы увидел и не убежал, испугавшись, то обнаружилось бы следующее: когда «призрак» выбрался к экскаватору, средневековая монашеская сутана оказалась всего лишь армейской плащ-палаткой.

Неизвестный неторопливо осмотрелся. Из-за черноты под капюшоном могло показаться, что лица у него нет вовсе. Убедившись, что вокруг никого, злоумышленник присел, и короткая саперная лопатка с хорошо и надежно, по-хозяйски насаженным черенком, острым лезвием ковырнула землю под гусеницей экскаватора. Неизвестный орудовал осторожно, почти бесшумно. Наконец ямка под гусеницей была выкопана, и в нее опустился какой-то предмет, похожий на ящичек. Щелкнула взведенная пружина, и руки в строительных нитяных перчатках аккуратно засыпали ящичек землей. Буквально на доли секунды вспыхнул фонарик, осветив пространство перед гусеницей экскаватора. В ночи прозвучал удовлетворенный шепот.