Лихорадочное возбуждение сменялось унынием и готово было смениться тоской – когда за дверью послышались шаги, скрежетнул засов и на пороге встал некто в черном, одеждой похожий на лекаря, но с саблей на боку. Пришелец был гладко выбрит, голубоглаз, улыбался широко и жестоко; девятнадцать братьев-бастардов попятились, кто сидел – вскочил, что стоял – отшатнулся.
– Здравствуйте, мальчики, – весело сказал вошедший.
У него были длинные светлые волосы, зачесанные назад и собранные в косичку. И еще у него были крупные, не прилегающие к голове уши.
– Надеюсь, вас никто тут не обидел? – поинтересовался незнакомец все так же весело; знакомые слова в его устах звучали непривычно, хотя и вполне разборчиво.
Бастарды молчали. Переглядывались; за спиной у незнакомца стеной стояла стража.
– Вы уже догадались, зачем вы здесь? – спросил длинноволосый.
Юстин с тоской смотрел через его плечо. Стражников собралось человек десять, а может, и больше. Попытка побега была обречена.
– Что ты там увидел?
Юстин не сразу понял, что вопрос обращен к нему. Отступил на шаг; веселые – и очень холодные – глаза незнакомца глядели ему в переносицу.
– Я не люблю, мальчик, когда заглядывают мне за спину, – с улыбкой продолжал длинноволосый. – Мое имя – Звор… Ушастый Звор, если кто-нибудь из вас слышал.
* * *
– Краснобровый, князь ваш, умер. У всех у вас в жилах течет кровь Краснобрового. Каждый из вас может стать его наследником…
Вероятно, сейчас последует приговор; Юстин сидел, не поднимая головы.
– …Я хочу, чтобы на трон взошел человек, в чьих жилах течет кровь династии Краснобровых. Такова традиция; никто, даже самый умный враг, не сможет назвать нового владыку самозванцем. Законных детей у князя не было, зато, по счастью, он много оставил бастардов, здоровых и крепких, вменяемых и разумных, и одному из них предначертано стать властителем… Вы слышите меня, мальчики? Это может быть любой из вас: ты, – Звор кивнул тучному Флору, – или ты, – тонкий палец почти уткнулся в грудь Радиму, – или ты, – он мягко улыбнулся подростку.
Сделалось тихо.
Они сидели вдоль стен, Ушастый мягко ступал, расхаживая взад-вперед, время от времени его взгляд останавливался на чьем-нибудь лице – и тогда тот, кто удостоился Зворова внимания, краснел, бледнел и отводил глаза.
Им требовалось время, чтобы осознать. Слишком много ударов судьбы обрушилось на каждого из них за прошедшие два дня; попасть в рекруты, оказаться бастардом, пережить страх смерти и сразу после этого оказаться наследным принцем – даже Радим, чьему самообладанию Юстин завидовал, сидел теперь бледнее непропеченного блина и часто сглатывал, дергая шеей.
– Итак, – Звор остановился. – Итак, кто из вас не хочет быть князем? Кто не хочет доказывать свое право на трон? Встаньте!
У Юстина задрожали колени.
Отпустите, меня ждет дед, ярмарки еще не кончились, мне нужно домой…
Все эти слова должны были быть сказаны именно теперь, Юстин должен был встать – и громко сказать их в лицо полководцу, приказавшему выковать на своем шлеме стальные уши, чтобы любой солдат в бою мог видеть его и следовать за ним…
Скрипнула скамейка.
Но никто не поднялся.
* * *
«Он красивый», – сказала Анита далеко-далеко, давным-давно.
Падали яблоки в траву. Покачивались гроздья черешни; мелькали в ветвях круглые пятки.
«Я ходила через стеклышко к Звору в парк. Один раз с ним говорила… У него действительно большие уши. Но он все равно красивый…»
Юстин лежал без сна, закусив зубами подушку.
Когда укладывались на ночь, Радим сказал ему, будто ненароком:
– Ты один теперь знаешь, где я деньги зарыл. Так что если недосчитаюсь…
Юстин не понял:
– Что?
– Деньги под елкой, – жестко сказал Радим. – У меня дома, в поселке. Так ты учти – ты один знаешь…
Юстин долго смотрел на него. Потом отвел глаза; не нашелся даже, что сказать. «Подавись ты своими деньгами»? Унизительно.
Юстин знал, что Радим хочет быть князем больше всех. И тучный Фрол хочет быть князем больше всех; и каждый из них хочет быть князем, а на пути к трону стоят ни много ни мало – восемнадцать других претендентов, восемнадцать братьев…
Юстин лежал, закусив подушку, и думал об Аните.
Это была будто ниточка между нам – и Звором. Ушастый тоже видел Аниту, пусть и однажды. Может быть, он ее помнит…
Может быть, став князем, Юстин сможет вернуть Аниту?
Его бросило в пот. От частых ударов сердца подпрыгивала простыня, которой он был укрыт. Он возблагодарил судьбу за то, что у него хватило ума не отказаться от борьбы за трон – побуждение это было слабостью, трусостью.
Что такое князь? В своем княжестве князь может все. Может, например, разыскать колдуна, потребовать от него, чтобы нашел Аниту… Да если Юстин станет князем – с какой стати Хозяину Колодцев отказывать ему?!
Юстин разжал зубы, выпуская край подушки. Во рту стоял вкус полотна и перьев; Юстин подумал, что на пути его к трону – и к Аните – стоят восемнадцать человек.
* * *
– …Давай же! Пошла! Пошла, скотина, вперед!
(Это было последнее испытание. В крытой повозке их привезли на большое поле, обнесенное свежим забором. В центре стояло на возвышении одинокое кресло для Звора. У ворот имелась коновязь, к ней были привязаны две клячи – старые, тощие, с разбитыми копытами, но под хорошими боевыми седлами).
– Вперед!
Свист плетки. Ржание – будто стон.
(– Ну вот, ребята, – сообщил Звор, останавливаясь перед последними из братьев-бастардов. – Вы у нас оба отважные и умные, обладатели многих бесценных качеств… Видите это поле и этих лошадей? Вам надлежит проехать каждому по десять кругов. Кто придет первым – будет княжить).
Юстинова кляча вырывалась вперед только тогда, когда он поддавал ей шпорами. Та соседская скотина, на которой Юстин одно время возил на базар яблоки, была еще ничего по сравнению с этой несчастной лошадиной старухой; он мысленно поклялся, что если победит и если кляча выживет – остаток дней ее пройдет в покое, холе и сытости.
И он шпорил снова и снова. И хлестал по бокам кнутом, и всякий раз лошадь содрогалась – и прибавляла шагу.
Он слышал, как свирепо кричит на свою клячу Радим.
Из девятнадцати их осталось двое. Испытания заняли неделю, которая показалась Юстину годом; им задавали мудреные задачки и каверзные вопросы, их до одури поили какими-то зельями, с ними подолгу беседовал тот самый лысый, что кормил жабу домохранцами – и всегда во время бесед где-то поблизости обретался Ушастый. Им велели по многу раз выбирать между двумя совершенно одинаковыми статуэтками, им показывали нагих соблазнительных толстух, их пугали до смерти и потом считали удары сердца – и после каждого испытания претендентов становилось все меньше, и вот наконец остались только Юстин и Радим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
