Илл. 36. Дом и территория колюшки
Следует теперь задаться вопросом о том, у каких животных есть территория, а у каких — нет. То, что комнатная муха летает вокруг люстры туда и обратно, снова и снова очерчивая один и тот же отрезок пути, еще не значит, что у нее есть территория.
Илл. 37. Дом и территория крота
С другой стороны, у паука, строящего себе гнездо, длительное время находясь в нем, дом является одновременно его территорией.
То же самое можно сказать и о кроте (илл. 37). Он тоже сам строит свой дом и свою территорию. Регулярная система подземных ходов распростерта наподобие сети паука. Однако область его владений — это не только отдельные ходы, но весь охваченный ими участок земли. Будучи невольником искусственных стен, охватывающих эти ходы, он прокладывает их таким образом, что они напоминают паутину. Мы смогли убедиться в том, что благодаря своему высокоразвитому органу обоняния крот внутри хода не только прекрасно находит себе пищу, но также способен учуять объекты питания в твердой почве за его пределами на расстоянии приблизительно от пяти до шести сантиметров. В тесной системе ходов, которую он строит в заточении, участки земли между ходами также подвластны его восприятию, в то время как в природе, где его тоннели простираются шире, обоняние крота в определенном радиусе охватывает пространство земли вокруг хода. Подобно пауку крот постоянно передвигается по этой системе ходов и собирает всю заблудившуюся в них добычу. В центре этой системы тоннелей крот обустраивает для себя пещеру, выстланную сухими листьями, — свой непосредственный дом, где он отдыхает. Все подземные ходы являются для него знакомыми путями, по которым он с одинаковой резвостью и легкостью может ходить в прямом и обратном направлениях. Его охотничьи угодья охватывают все ходы, являясь одновременно его территорией, за которую он будет биться не на жизнь, а на смерть с любым кротом, обитающим по соседству.
Достойно удивления то, как крот, будучи слепым существом, безошибочно ориентируется в среде, которая кажется нам совершенно однообразной. Если его приучить приползать в определенное место, где он получает свою пищу, то он найдет его даже в случае полного разрушения ведущих к нему ходов. При этом очевидно, что он не может руководствоваться признаками, распознаваемыми при помощи обоняния.
Его пространство — это пространство действия в чистом виде. Можно предположить, что крот способен вновь найти однажды пройденный им путь, воспроизводя шаги ориентации. При этом, как и у всех слепых животных, важную роль играют связанные с шагами ориентации признаки осязания. Можно предположить, что признаки ориентации и шаги ориентации вместе составляют основу пространственной схемы. Если разрушается система ходов или ее часть, крот, материализуя эту схему, способен создать новую систему, подобную прежней.
Пчелы тоже сами строят свой дом, но пространство вокруг улья, где они ищут свою пищу, является их промысловыми угодьями, но не территорией, которую нужно защищать от проникновения чужаков. И наоборот, в случае с сороками мы можем говорить и о доме, и о территории, поскольку они строят свое гнездо в пределах границ, внутри которых они не потерпят других сорок.
Мы можем предположить, что очень многие животные защищают свой охотничий ареал от себе подобных, определяя таким образом границы своей территории. Любая местность, если мы попытаемся наметить на ней территориальные зоны для каждого вида животных, будет походить на политическую карту, границы которой определяют результаты нападения и обороны. Во многих случаях также выяснится, что незанятой земли не существует, а повсюду одна территория граничит с другой.
Следует обратить внимание на то, что у многих хищных птиц между гнездом и местом охоты расположена нейтральная зона, где они вообще не охотятся. Орнитологи справедливо полагают, что такое разделение окружающего мира предусмотрено природой, чтобы хищные птицы не истребляли свое потомство. Если птенец, как принято выражаться, уже оперился и проводит свои дни вблизи родного гнезда, перескакивая с ветки на ветку, он подвергается серьезной угрозе по ошибке быть убитым собственными родителями. И он коротает время в безопасности в нейтральной зоне заповедника. В этой заповедной области предпочитают гнездоваться и выводить потомство также и многие певчие птицы, поскольку здесь они могут в безопасности растить птенцов под защитой крупного хищника.
Особенного внимания заслуживает способ, который используют собаки для того, чтобы их сородичам были ясны пределы их территории. На илл. 38 показана карта зоологического сада в Гамбурге, и на его дорожках обозначены места, которые во время ежедневных выгулов метят два кобеля.
Все места, где они оставляли свои пахучие метки, хорошо заметны с точки зрения человека. Если собак выводили одновременно, можно было наблюдать, как они наперегонки помечали выбранные места.
Темпераментная собака после каждой встречи с незнакомой собакой всегда стремится оставить свою визитную карточку на первом же попавшем в поле ее зрения предмете. Также, если по пахучей метке другой собаки она поймет, что вторглась на чужую территорию, она отыщет все чужие метки и добросовестно их перекрасит. И напротив, собака, не наделенная темпераментом, будет робко проходить мимо меток на чужой территории, не выдавая своего появления при помощи пахучих знаков.
Обычай метить территорию в ходу и у больших медведей Северной Америки, как это видно на илл. 39. Выпрямившись во весь рост, медведь натирает спиной и мордой кору одиноко стоящей сосны, хорошо видимой отовсюду. Для других медведей это сигнал далеко обходить сосну и не вступать в пределы той местности, где столь крупный медведь охраняет свою территорию.
Илл. 38. Карта зоологического сада
Илл. 39. Медведь обозначает свою территорию
10. Спутник
В моей памяти до сих пор жив образ облезлого утенка, высиженного вместе с индюшатами и так прочно прижившегося в семье индюшек, что он никогда не заходил в воду и старательно избегал других уточек, которые свежими и чистыми выходили из воды.
Вскоре после того, как я наблюдал эту картину, мне принесли совсем молодую дикую утку, которая повсюду следовала за мной. Когда я садился, она клала свою голову мне на ногу. Мне казалось, что ее привлекают мои сапоги, поскольку иногда она увязывалась и за черной таксой. На этом основании я заключил, что для замещения образа матери достаточно лишь черного движущегося предмета, и выпустил ее вблизи материнского гнезда, чтобы она снова примкнула к своему семейству.
Моя уверенность в том, что это возвращение состоялось, испарилась с тех пор, как я узнал следующий факт. Чтобы птенцы серого гуся смогли без затруднений примкнуть к своим сородичам, необходимо, перенося их из инкубатора в гусиное семейство, быстро посадить гусят в сумку. Если птенцы какое-то время задержатся в обществе человека, они навсегда отвергнут связь с себе подобными.
Во всех этих случаях речь идет о путанице в восприятии образов, которая особенно часто наблюдается в окружающем мире птиц. Того, что нам известно об образах, воспринимаемых птицами, недостаточно, чтобы на этом основании сделать твердые выводы. На илл. 20 мы уже видели, как галка охотится на кузнечиков, и могли заключить, что у галки нет воспринимаемого образа кузнечика и потому в ее окружающем мире его не существует.
Дальнейшие наблюдения над образами, воспринимаемыми галками, продемонстрированы на илл. 40 (а и b). Здесь представлена галка, находящаяся в атакующей позе перед кошкой, которая несет в своей пасти другую галку. Галка никогда не нападет на кошку, не имеющую добычи в зубах. Кошка становится для нее объектом нападения лишь в том случае, когда ее челюсти, представляющие для галки опасность, сомкнутся, захватив жертву.
