– Простите меня, мисс Аббингтон, – слегка охрипшим голосом произнес он, – вы совсем не заслуживаете такого обращения...
– Да, не заслуживаю, милорд!
Генри радовало хотя бы то, что она позволяет держать себя в объятиях. Люси снова всхлипнула, и он нежно погладил ее волосы, мягкие, как самый лучший в мире шелк.
– Ты должна простить меня. Я опять вел себя как полный идиот... Послушай, у тебя хотя бы есть носовой платок?
– Нет, – ответила она, не отрываясь от его груди.
– Вот, возьми. – Маркиз достал из кармана белоснежный льняной платок и подал его Люси.
Казалось, он был не в силах ничего с собой поделать и снова крепко прижал Люси к груди. Непослушные руки ласкали ее спину, талию, грудь, которая оказалась на удивление упругой. Он наклонился, и его губы сладострастно коснулись ее нежной шеи.
Люси прильнула к нему, глаза ее были полузакрыты.
– Не надо, – глухо проговорила она, но не двинулась с места и не оттолкнула его.
Кончиками пальцев Генри едва касался ее груди, чувствуя, как глубоко она дышит. Ее соски напряглись от прикосновения его рук.
Господи, что он делает? И почему она позволяет ему это? Все очень опасно! Он не может больше мучить себя подобным образом.
Со стоном выпустив мисс Аббингтон из своих объятий, Генри слегка приподнял ее подбородок. Их глаза встретились.
– Даже не думай влюбляться в меня, – предупредил он, – что бы между нами ни происходило, это неправда, все лишь иллюзия, и не более того. Да, я хочу тебя, отчаянно хочу, но никогда не женюсь на тебе. Даже если я когда-нибудь решусь обзавестись семьей, то непременно выберу жену из высшего общества.
Внезапно Люси резко подняла руку и ударила маркиза по щеке. Кровь прилила к ее лицу, но, вместо того чтобы убежать, она стояла и не отрываясь смотрела на Генри.
– Я, безусловно, заслужил это. – Он потрогал рукой покрасневшую щеку.
– Еще как заслужили! – выпалила Люси. – И я вовсе не собираюсь выходить за вас замуж, даже если бы вы этого хотели. Стоит ли мне напоминать, что я не подыскиваю себе мужа?
– Нет? Тогда зачем вы здесь? Что вы делали там, в зале, выставляя себя напоказ во всем своем великолепии?
– Я уже вам говорила: это папа хочет, чтобы я была здесь, а я лишь исполняю его волю. Неужели это не понятно?
– Возможно, все так и есть, – осторожно сказал Генри, – и вы прекрасно справляетесь со своим заданием, изображая, что вам все это безумно нравится.
– Мне это действительно нравится. Почему нет? Если я не собираюсь искать мужа, это не значит, что я не могу веселиться, как все. – Она покачала головой. – К тому же это не ваше дело!
Генри откашлялся.
– Все же, на мой взгляд, вы определенно отличаетесь от других. Вот только не знаю, почему меня это так волнует...
– А я не понимаю, почему вы не доверяете мне? Поверить, что я не собираюсь заманивать вас в ловушку... – Она выдержала паузу. – Это из-за мисс Лейтон, да? – Люси взглянула на него сияющими зелеными глазами.
Ярость Генри вмиг куда-то испарилась.
– Сесилия? Как вижу, вы наслышаны об этой истории. И что же вы знаете?
– Ну... то, что она разбила вам сердце.
– Разбитое сердце? – искренне удивился Генри. – Неужели об этом так говорят? – Сев на стул, маркиз засмеялся, и громкое эхо разнеслось по всей комнате.
– Тише, нас могут услышать! – испуганно прошептала Люси.
– Простите. – Генри с трудом заставил себя успокоиться. – Чтобы сердце было разбито, я думаю, сначала нужно полюбить человека, а я никогда не любил мисс Лейтон, уверяю вас.
– Но так говорят... – Люси смутилась.
– Хотите узнать правду? Это на самом деле забавно. – Не дожидаясь ее ответа, Генри продолжал: – Перед самой смертью отец попросил меня жениться, чтобы не оборвался род маркизов. Я невольно чувствовал бремя ответственности, лежавшее на моих плечах, и однажды сделал предложение прелестной юной леди, которой предстояло унаследовать вполне приличное состояние. Сесилия была очень красива, и она мне действительно нравилась. – Засунув руки в карманы, маркиз принялся ходить по комнате. – Мы даже назначили дату свадьбы, но на следующий день после этого, – Генри ударил кулаком по столу, – на следующий же день ее застали с задранной юбкой в очень откровенной позе с Риджли.
Щеки Люси зарделись. Генри подумал, что грубо выразился, а ведь мисс Аббингтон все же была девственницей.
– Лорд Мэндвилл, вам не следует рассказывать мне подобные вещи, это неприлично. – Она сложила на груди руки, щеки ее полыхали, глаза бегали, пытаясь уклониться от настойчивого взгляда Генри.
– Но вы же хотели знать правду, разве нет? Я был унижен, а общество наслаждалось, гадая, почему эта юная красотка предпочла простака Риджли новоиспеченному маркизу Мэндвиллу.
– Но... она ведь согласилась выйти за вас замуж...
– Что было еще хуже. – Генри саркастически улыбнулся. – Позже мне стало известно, что Сесилия встречалась с Риджли задолго до нашей помолвки, так что, возможно, она хотела выйти за меня только ради титула и, разумеется, собиралась продолжать свои любовные отношения на стороне. А может быть, это ее семья настаивала на замужестве, кто знает. Как бы там ни было, я не стал ничего выяснять и незамедлительно уехал в Шотландию, где и прожил более трех лет. В конце концов, сестра убедила меня вернуться и занять положенное мне место в парламенте. Элеанор – моя сестра-близнец, полагаю, ты знаешь об этом?
– Нет, я не знала...
– Ты еще многое не знаешь обо мне!
– И не хочу знать, лорд Мэндвилл, – прошептала Люси. – А сейчас вам лучше немедленно уйти: нам нельзя оставаться наедине так долго.
– Да, конечно, но мы ведь можем помириться, верно? Вы простите меня?
– Да-да, конечно. – Люси быстро схватила маркиза за руку и подтолкнула к двери.
Она была абсолютно права – ему нужно уходить, и как можно скорее.
– Спокойной ночи, Люси. – Маркиз открыл дверь.
– Спокойной ночи, Генри, – прошептала Люси, когда дверь плотно закрылась. Однако Генри все же услышал эти слова, и у него защемило в груди.
Люси вытерла глаза и, высморкавшись, в недоумении взглянула на платок: в углу черными нитками была вышита заглавная буква «М». Мэндвилл! Неужели она действительно позволила так интимно гладить ее? Она вновь ощутила жаркое прикосновение его рук, теплое дыхание на шее, нежные ласковые губы.
Никому еще Люси не позволяла таких вольностей. Это было непозволительно, но она чувствовала себя не в силах перестать думать об этом. Ей это откровенно нравилось. Она не хотела, чтобы лорд Мэндвилл останавливался, но при этом не могла превозмочь своего страстного телесного желания.
До боли знакомые слова эхом отдались у нее в голове: «Я не женюсь на тебе, Люси». Она закрыла глаза, и память унесла ее на два года назад, в холодную декабрьскую ночь. Тогда Люси искренне воображала себя влюбленной в младшего сына графа Шерборна. Несколько месяцев Эдвард открыто ухаживал за ней, и вся деревня Холлоусбридж обсуждала их отношения. Ночью, когда все собрались на площади, он увел ее подальше от назойливых глаз и пытался поцеловать. Ах, Люси была так молода и наивна! Она оттолкнула его и спросила, собирается ли он жениться на ней. Если бы только она могла забрать те слова обратно! До сих пор ей слышался его наглый смех: «Я никогда не женюсь на тебе, Люси! Неужели ты могла подумать об этом? Да я просто развлекался». «Развлекался?» – в изумлении спросила она тогда. «Конечно. Подумай сама, мой отец граф. Разве ты подходящая пара для меня? И не прикидывайся – ты наверняка догадывалась, чего я от тебя хочу».
