героем, который уже дважды меня спасал, а теперь и вовсе назвал своей девушкой. И его слова сделали меня поистине счастливой. Возникло ощущение, что я могу воспарить над этим миром, летать в небе с облаками и птицами.
Но оказалось, что окружающему миру и живущим в нём людям было совсем не всё равно, счастлива я или нет. О чём этот самый мир поспешил объявить уже на следующий день. И началось всё с разговора с Ирмой.
***
– Гринстек? Серьёзно? – выпалила соседка, войдя в воскресенье вечером в нашу с ней комнату.
Я в это время как раз заканчивала делать расчёты по теории построения заклинаний и не сразу поняла, что Ирма вообще говорит.
– О чём ты? – спросила я, с сомнением глядя на соседку. – И при чём тут наш канцлер?
Подруга остановилась у стола, смерила меня странным взглядом и резко выдохнула.
– А скажи-ка, Карин, что там у тебя с твоим Каем? – спросила она.
– Всё хорошо. Он сказал, что я теперь его девушка. Официально, – поспешила я поделиться с ней радостью.
– Даже так? – её брови от удивления поползли на лоб. – А фамилию его ты узнала?
– Нет, – я издала смешок. – Да и какая разница? Разве это имеет значение?
– Гринстек, – она странно улыбалась, как-то хмуро и натянуто.
– Что – Гринстек? – не поняла я.
– Твой Кай – это Кайтер Гринстек. Племянник нашего канцлера. Считай, неофициальный принц Республики, – выпалила она. И, сев на край стола, иронично добавила: – Ну что, его фамилия всё равно не имеет для тебя значения?
Я смотрела на неё, не моргая, а в голове уже вспоминались рассказы Кая, закручивались мысли, складывались выводы. Он ведь говорил, что сирота, а его опекун – дядя по отцовской линии. Что родители погибли во время революции. Что дядя был всё время занят и особо его воспитанием не занимался.
– Подожди, – я выставила перед собой ладонь. – Ты с чего это взяла?
– А с того, что о вас сейчас вся академия гудит, – усмехнувшись, сообщила Ирма и скрестила руки на груди. – Все гадают, что же за загадочную первокурсницу водит за руку Кай Гринстек? Я тоже эти слухи с интересом слушала, пока не узнала по описанию тебя. Тут-то и поняла, о ком речь.
– Значит… он Гринстек, – я выдохнула, принимая эту информацию. – Ну и ладно. Что такого? Не принц же. У нас больше нет монархии. И канцлера мы выбираем.
– Ну да, этого уже второй раз выбрали. И сомневаюсь, что он хоть кому-то, кроме племянника, отдаст свой пост, – ответила Ирма. – Очнись, Карин. Вы с ним ягодки с разных полей, и в одной корзинке вам не быть. Так что настоятельно рекомендую тебе закончить эти отношения сейчас, пока ты не влюбилась по уши, и пока этот племянничек нашего правителя не растоптал твоё нежное сердечко.
– Брось, – я поднялась со стула и прошлась по комнате. – Кай не такой. Ты ведь его совсем не знаешь. И в нём нет ни капли высокомерия или заносчивости. Он уже дважды меня выручал из очень сложных ситуаций. А вчера сказал, что будет оберегать и защищать. И вообще, знаешь, думаю, это только наше с ним дело.
Она смотрела на меня пристально, внимательно, а её взгляд из насмешливого постепенно стал сначала удивлённым, а потом в нём промелькнуло уважение.
– Ну… – проговорила соседка, – ты или глупая, или очень в себе уверенная. Надеюсь, что всё-таки второе. И желаю тебе удачи. Просто от души. И всё же ты лучше не раскатывай губу, не строй в мыслях картины вашего общего будущего. Но если у вас всё получится, и никто не помешает, я буду искренне рада.
***
Утром в понедельник я на собственной шкуре осознала две вещи: меня в академии теперь знает в лицо каждый. И не потому, что я как-то отличилась в учёбе или сделала какое-то важное магическое открытие, а из-за Кая.
На меня смотрели, меня обсуждали, на меня показывали пальцем, в группе теперь каждый стремился со мной приветливо поздороваться. Девочки пытались подружиться, хотя всю прошлую неделю старались не замечать, а парни держались на расстоянии и всячески подчёркивали, что относятся уважительно, но никаких видов на меня не имеют.
Ирма, которая теперь тоже постоянно была со мной, краем цепляла это внимание и выглядела крайне довольной. В отличие от меня, она нашла плюсы в столь внезапной странной популярности и теперь вовсю заводила новые знакомства.
Во вторник общее внимание и активный интерес к моей персоне начали спадать. А к среде всё почти вернулось на круги своя, за одним лишь исключением – теперь я иногда ловила на себя полные злобы и зависти взгляды девушек с самых разных курсов.
Да, от посягательств парней Кай меня защитил, но при этом подставил под удар совсем с другой стороны. Я уже сталкивалась с женским коварством и знала, насколько оно может быть жестоким. Поэтому каждый раз, встречая новый полный зависти взгляд, чувствовала приближение подлянки. Но пока всё было спокойно.
А в пятницу вернулся Кай.
Он встретил меня после занятий – ждал в коридоре у выхода из аудитории, где проходила последняя лекция. А когда я вышла, сразу поймал меня в объятия и оставил на губах быстрый, но такой долгожданный поцелуй.
В один момент все слухи о нас получили подтверждение. Мои однокурсники, проходя мимо, едва не посворачивали головы, но меня всё это уже не интересовало, ведь рядом стоял самый лучший мужчина на свете.
– Скучала? – спросил Кай, улыбаясь.
– Очень, – призналась ему, даже не думая скрывать, как рада его видеть.
И снова прижалась к его груди. Он обнял меня крепче и коснулся губами виска, а я впервые за эту неделю почувствовала себя спокойной и защищённой.
Проходящая мимо Ирма ободряюще мне улыбнулась, помахала рукой и направилась к выходу из здания. Другие ребята тоже постепенно покАдали коридор, а мы так и стояли на месте, будто время для нас остановилось.
– Я привёз тебе подарок, – сказал Кайтер, когда мы остались с ним вдвоём.
Он полез в карман и достал бархатный мешочек, перевернул его над раскрытой ладонью, и оттуда выпала тонкая золотая цепочка с небольшим круглым кулоном, напоминающим крупную бусину.
– Это защитный артефакт, очень сильный, – пояснил Кай. – Мне обещали, что он способен остановить даже проклятие. Пообещай носить, не снимая.
С этими словами Кайтер застегнул замочек на моей шее. Потом наклонился ниже и поцеловал кулон, оказавшийся как раз между ключицами, а я вздрогнула от пробежавшей по телу тёплой волны.
– Он
