Читаем без скачивания Газета Завтра 900 (7 2011) - Газета Завтра Газета

Дух Святой дышит, где хочет. Доблестный генерал, ветеран двух чеченских конфликтов, пережив страшную депрессию, испытав ужас отчаяния и разочарования жизнью и самим собой, случайно в церкви выхватывает взглядом молящихся стариков с внучкой, и разом, навсегда, как солдат, приходит к Богу. Восьмидесятилетняя учительница на пенсии, оставшись одна с внуком на руках, разъезжает по отдаленным районам периферийной губернии с пронзительными беседами о воспитании и вере. Многодетный священник на свой страх и риск организует приют для освобожденных малолетних преступников. Преуспевающий бизнесмен, порвав с "зеленым змием", создает православную обитель для алкоголиков, наркоманов и престарелых уголовников. Волоколамский фермер собирает по Москве бомжей и возвращает к полноценной жизни…. Примерам этим несть числа. Их можно было бы продолжать и продолжать. Ростки новой жизни действительно напоминают разноцветье и всеохватность русского луга. Их никто из политиков не планирует, не стимулирует и не пиарит. Для СМИ это "неформат" ("формат" же — бесовские битвы экстрасенсов и низкопробная клоунада Петросянов). Но это и есть, господа, ростки "нового русского народа", которые так и не попались на глаза профессору Кара-Мурзе, это и есть главное и решающее событие нашей сегодняшней национальной жизни независимо от того, признается оно падшим мiром или отрицается. Главное — оно есть! Более того, тектоника "ледяных пожаров" и протестных маршей, коммунальных коллапсов и террористических атак — сама по себе жуткая и устрашающая — другой, обратной стороной своей трагедийности пробуждает народное самосознание и трезвение, поднимает поникший дух нации, заставляя русскую душу, целым столетием оторванную от Бога, робко произнести: "Боже, помилуй и спаси нас, грешных!" Так, в скорбях и немощах, в "последние времена" и являет себя целительная Божья хирургия, высекающая раковые опухоли и метастазы из целых народов, чтобы призвать избранных и спасти хотя бы немногих верных.

Православные общины-островки работают в непростых условиях. Весь строй современной жизни, все общественные институты и информационные поля настроены на то, чтобы подавить естественное стремление человека к Богу ("Душа человеческая — по природе христианка" — Тертуллиан), а если он все-таки духовно очнется — подсунуть ему какую-нибудь подделку из огромного числа лжеучений, изготовленных в тайных лабораториях духов злобы поднебесной и внедренных в мир через адептов тьмы, людей-функций (И. Ильин). Но, как известно, враг силен, но всесилен только Бог — отсюда и главная забота нашего воинства о едином на потребу, о том, чтобы, сохраняя живую и постоянную связь с Господом, даже "малое стадо" могло одолевать полчища врагов. По вере вашей да будет вам!

И последнее: никак не понять многомудрому профессорскому уму ту простую истину, что Бог не в силе, а в правде, что сила Божия в немощи обретается, а реализации человеком своей миссии на земле мешают вовсе не стихии и интриги внешнего мира, который есть скоропреходящая реальность, а он сам с грехами и страстями своими, с нищетой духа своего. С осознания этой нищеты (Господи, как же это непросто!) и начинается действительное выздоровление души, открывающее ей Бога.

Владимир Личутин — Раскол сознания

ФОТО В. АЛЕКСАНДРОВА

Пожалуй, Владимир Бондаренко — один из немногих, кто способен нарисовать объёмную картину современной литературы, а прочие критики лишь огрызают углы, разглядывая фасеточным зрением частности процесса — те, что ближе их душе, уму и сердцу, собственной этике и эстетике. Но не пытаются вникнуть объективно, отринув личностное, ибо для этого обычно не хватает усидчивости, страсти, нацеленности, любви к книге, восхищения перед нею, как перед божественной тайной, не хватает духа и добросердности к автору.

Да и Бондаренко, которым я не перестаю восхищаться, удивляться его работоспособности, пылкости ума (что ему частенько и мешает), сердечной ровности к самовлюбленным литераторам, уважливости к этой редкой работе, пониманию её смысла и назначения, — и вот даже он нынче, может, по усталости и раздражению от частых хворей, грозящей старости, уже не столько держит в горсти русское сочинительство, но пытается по примеру "рапповской субкультуры" исполосовать его, разрезать на доли. (Так в двадцать четвёртом на специальной германской машине немецким профессором был иссечён на ломти мозг В.И. Ленина, чтобы выяснить происхождение гениальности вождя.) Но мозг-то можно распилить на ломти и подсчитать в извилинах число "колбочек", но литература, как национальное бытие (иль существенная часть его), увы, на эту резекцию не поддаётся; ибо, несмотря на признание книги как рыночного товара (нынешняя идеология капиталиста), она, как никакой другой товар, не поддаётся однозначной оценке, но имеет и двойное, и тройное скрытое свойство, не поддающееся анализу эскулапа и его скальпелю, как духовная составляющая, что не имеет веса, цвета и запаха. Как нельзя поставить на полку совесть, любовь к отечеству, стыдливость, порядочность, поклон Богу и вообще Любовь, — это духовное основание человеческой сердцевины.

Попытка "периодизации" литературы была и раньше (XIX век), но с целью проследить духовные искания русских беллетристов и влияние их на государство. Правда, если "головы смотрели в разные стороны, то сердце их было одно". Таков и герб России. Отсюда, из исторических предпосылок, несмотря на единое сердце, раздвоенность интеллигенции, её невыносимое "косоглазие", отчаянность её судьбы, которую сами себе и устроили, её грядущих стенаний и плачей. Всё-таки куда лучше, если голова одна и смотрит лишь в домашнюю сторону и надзирает за народишком, готовым всегда удариться в крайность.

Но не было "периодизации", атомизации самих писателей; они шли чередою, колонною, уходили вперёд за горизонт, а следом на ту тропу вступали другие, новый подрост, и цепь русских духовников была единой, куда нельзя просунуть то самое острие скальпеля. И лишь после революции, чтобы лишить нацию исторических и культурных скреп, новопередельцы призвали сбросить классиков с корабля современности.

В чём путаница Бондаренко? Он пишет: "На смену Александру Пушкину и Льву Толстому, как бы гениальны они ни были, приходили новые русские гении… Как бы ни были велики и знамениты Валентин Распутин, Василий Белов,.. но уже в силу своего возраста эти живые классики ушли из сегодняшнего развивающегося литературного процесса. Они — наши знамёна, наши памятники…" ("Крах патриотики", "Завтра" — №51).

Дорогой Бондаренко, знамёна, которые ты имеешь в виду, не ветшают, — это тебе не лоскут материи; а чтобы писатель превратился в памятник, миф, надобны тысячелетия. А что не ветшает, не киснет и не гниёт — то всегда в пользе и постоянном обиходе и никуда не девается, не выпадает из литературного процесса (но можно утратить по нерадению). Даже Гомер — не памятник, и писания его — сущая правда, а не легенда. Пушкин и Толстой, как бы ни ваяли из мрамора их образы, — "живее всех живых". Если Пушкин — "наше всё", значит, он частица нашей неиссекновенной духовной плоти, которую нельзя выставить на погребицу для остужания, он постоянно формирует наше сознание, не выпадая из народа. Даже одна фамилия "Пушкин" — удивительно гипнотический "архетип", невольно влияющий на наше сознание, а значит, и на осознание нации. В этом и удивительная сущность литературы, что её звезды не гаснут, не удаляются в небесное пространство, чтобы там тихо умирать, превращаясь в туманность, уже не влекущую к этическим и эстетическим переживаниям. Без этих духовных величин, размыкающих темь, народу не живать до скончания века, как бы ни пытались негодующие "кобыльники" и "чужебесы" истереть их из нашего сознания. Движение духа — это не смена машин от старых систем к новейшим, работающих, увы, на плоть, на разжижение человечества, ведущих его на убой; национальный дух не терпит ни подмены другим (современным?), ни омоложения, ни развития, ни чипсов в его глубинные структуры. Национальный дух, подкреплённый православием и всей великой предысторией его, покоится на тысячелетнем народном опыте самосохранения, и он чужд всяким новинам, подменам, нашему нетерпению до перемен. Дух стоит на догмате, как земля-мать зиждется в безмерном океане на трёх бессмертных китах. И великий писатель уже замешан в национальном каравае, в каждой волоти его, давая нам силу.

Периодизация (искусственная) нужна лишь для того, чтобы подчеркнуть непрерывность литературного процесса, в котором участвуют, незримо для нас, все, даже самые малые талантом; их крупицы чувств слились с океаном русских переживаний и присутствуют в том самом едином "национальном каравае". Ибо все писатели (от Бога) выполняют одну задачу устроения души, они в одном духе, в одном "большом полку" против стяжателей, национального одичания и дремучего невежества.