Жоэль с гордостью поднял голову.
— Сюда идет преподобный отец, — заговорила вновь Корантина. — Несомненно, он одобрит мои намерения, и тогда ты узнаешь все, что известно мне.
Услышав звуки, не достигшие ушей юноши, она умолкла, в изнеможении откинувшись на подушки. Склонившись над ней, Жоэль принял последнюю ласку умирающей матери. Вскоре раздался звон колокольчика — это пришел священник, сопровождаемый Плуэ.
Отец Керавель и в самом деле одобрил намерения Корантины, ибо на следующий день после ее смерти передал Жоэлю письменное признание, которое ее сын должен прочитать перед тем, как приступить к поискам сведений об отце. В этом признании содержались различные указания, способные помочь Жоэлю: описание внешности, навеки запечатлевшейся в памяти женщины, несколько имен и дат. Корантина написала это послание, чувствуя близость избавления от горя и боли.
Несколько дней спустя после похорон той, кого он долго и безутешно оплакивал, молодой владелец фермы объявил, что продает ее вместе со всем хозяйством. Но дело не удалось уладить сразу — хитрые крестьяне притворялись, что не спешат покупать то, чего в действительности домогались. Формальности растянулись примерно на год, и за это время юный наследник обрел прежние привычки и душевное равновесие.
Однажды, встретив отца Керавеля, Жоэль, попросив прощения за шалости в школе и поблагодарив за полученное образование, заставил священника принять от него деньги для школы и маленькой капеллы.
— Святой отец, — сказал он, — прошу вас поминать меня в ваших молитвах, ибо я уезжаю в Париж.
— Да, сын мой, — ответил священник. — Я знаю цель, к которой ты стремишься, и не собираюсь сбивать тебя с пути, каким бы трудным он ни казался. Ты достойный юноша, и твое намерение похвально. Благословляю тебя, и да хранит тебя Господь.
Вслед за этим наш герой пошел проститься с Плуэ. После первых слов о скором отъезде старый солдат хмыкнул.
— По-моему, ты собираешься искать иголку в стоге сена. Но не хочу тебя отговаривать, хотя считаю, что начинать поиски следовало бы здесь. Как бы то ни было, сделай все, чтобы раскрыть тайну.
Дав эти несколько противоречивые советы, унтер-офицер добавил:
— Вижу, ты уже прицепил найденную шпагу, которая, как ты все еще считаешь (впрочем, и я тоже), принадлежала инженеру, сражавшемуся с людьми короля почти в одиночку. Ибо хоть я и признаю, что епископ смотрел на льющуюся кровь, как старый воин, кем, как мне рассказывали, он и был, почти вся драка досталась господину Портосу. — И Плуэ впервые во всех подробностях поведал о битве в пещере, во время которой королевские солдаты были побеждены двумя друзьями с помощью трех рыбаков. Жоэль жадно внимал рассказу, глаза его сверкали. Поистине большая честь иметь такого отца! Но теперь ему предстояла трудная задача найти доказательства своего происхождения. Юноша поручил польщенному Плуэ охранять в его отсутствие могилу Портоса.
— Дай-ка мне еще разок взглянуть на шпагу, — попросил старый капрал и с почтением взял в руки оружие. — Да, уверен, что она принадлежала господину Портосу. Видишь, на клинке надпись — «Один за всех, все за одного» — отличный девиз для солдата. А вот какой девиз ставят испанцы на добрых толедских клинках: «Не обнажай меня без причины и не вкладывай в ножны без чести».
Крепко обняв своего ученика, Плуэ закончил:
— К черту нежности — оставим их женщинам! Прощай, мой мальчик, быть может, твое путешествие окончится удачей. Вспоминай иногда своего старого учителя фехтования, практикуйся почаще, отрабатывай первую позицию, а выпад делай не только рукой, но телом и душой. Во всем нужно стремиться к совершенству!
Глава VII
НА ПОРОГЕ
Всю эту историю наш герой поведал мадемуазель дю Трамбле, кратко закончив:
— Двор находится в Париже или где-нибудь поблизости от него, а место всех аристократов — при дворе. Несомненно, мой отец был дворянином, и если он жив или имел друзей, занимающих высокое положение, то я что-нибудь о нем узнаю. Поэтому я и еду в Париж.
Девушка не могла удержаться от удивления и сочувствия перед подобной простодушной уверенностью.
— А указания, о которых вы говорили, — даты и имена, которые, возможно, будут способствовать успеху поисков?
— Отправная точка — дата оккупации Бель-Иля королевскими войсками. Первое из имен — то, которое носил мой отец, Портос; следующие — имена трех его товарищей по оружию, к которым он питал безграничную любовь и преданность: Атос, Арамис и д'Артаньян.
Аврора покачала головой.
— Странные имена, — заметила она. — Несомненно, они вымышленные, а настоящие еще предстоит открыть. Да, разгадать эту тайну будет нелегко. — И она серьезно добавила: — Надеюсь, вы добьетесь успеха.
Жоэль с испугом посмотрел на нее.
— О, мадемуазель, вы не слишком-то ободряете меня — скорее приводите в уныние.
— Друг мой, у вас есть помощник, который может сделать все для тех, кто в него верит.
— Кто же это? — печально осведомился Жоэль. — Очевидно, вы имеете в виду счастливый случай?
— Ну, я предпочитаю называть это Провидением, — с воодушевлением ответила девушка.
Беседа происходила на цветущих равнинах Боса, ибо время двигалось вперед вместе с экипажем, и знакомство двух молодых людей, начатое на дороге близ Сомюра, стало более близким на следующий день после отъезда из «Золотой цапли».
Ночь, наступившую после их отбытия из гостиницы, молодой дворянин провел, наблюдая за спящей девушкой, которая сидела напротив него, а сам он откинулся назад в углу громоздкой кареты, битком набитой пассажирами.
С наступлением рассвета черты лица Авроры, смутные и неопределенные в ночной темноте, становились все более отчетливыми и одновременно более чарующими. Восходящее солнце переливалось в ее локонах. Когда она открыла глаза, ее взгляд встретился со взглядом юноши, и щеки Авроры, нежные, словно персик, внезапно залились румянцем.
— Так вы смотрели на меня спящую, Жоэль? — с легким упреком обратилась девушка к своему поклоннику.
Молодой человек тоже покраснел, как мальчик, и настолько смутился, что не смог сразу ответить. Поднеся руку ко лбу, чтобы собраться с мыслями, он сдвинул повязку на лице, которую наложил вечером. Покуда он пытался придумать извинение, Аврора спросила, не может ли она оказать ему помощь, и, не дожидаясь согласия, стала поправлять повязку опытной рукой.
Наш бретонский искатель приключений хотел произнести речь, дабы выразить свой восторг, но его восхищенный взгляд был и так достаточно красноречив.
