Она подняла вечернюю газету и просмотрела статью, высмеивающую тот корабль, «Омфал». Он способен нести пятьсот пассажиров, но на этот раз возьмёт одного-единственного человека — собственного владельца. К тому же в статье говорилось, что этим человеком движет желание сбежать от своих кредиторов.
Зато он может вернуться с Китовой Пасти, решила она.
Сама не зная почему, она завидовала этому человеку, которого газета называла Рахмаэлем бен Аппельбаумом. Ах, если бы они могли полететь вместе с ним, если бы могли попросить его об этом…
— Если ты не полетишь, Рут, мне придётся сделать это одному. Я не собираюсь ждать на этой станции контроля качества день за днём, чувствуя, как в затылок дышит проклятый голубь.
Она вздохнула. И прошла в общую кухню, которую они делили с соседями, располагавшимися по правую руку (семейство Шортов), чтобы посмотреть, не осталось ли от их ежемесячного рациона горсти синтетических кофейных зёрен (значащихся в счёте «коф-зен»).
Их не было, и она угрюмо заварила себе чашку синтетического чая. Тем временем Шорты, беспокойные по натуре ребята, то приходили, то уходили с кухни. А в гостиной сидел перед телевизором её муж и, словно восторженный ребёнок, доверчиво впитывал в себя вечернее сообщение с Китовой Пасти. Отслеживая события на новом грядущем мире.
Кажется, он прав.
Но что-то потаённое в её душе интуитивно возражало, и она гадала о причине. Её снова вспомнился Рахмаэль бен Аппельбаум, задумавший, по словам газеты, восемнадцатилетнее путешествие без оборудования глубокого сна. Он якобы пытался его раздобыть, глумливо отмечала газета, но этот тип был таким жалким делягой и мошенником, что у него не было никаких кредитов. Бедняга, мысленно пожалела его Рут. Готов к долгому путешествию в одиночку — неужели компания, производящая требуемое оборудование глубокого сна, не могла пожертвовать его бен Аппельбауму?
— Помните, ребята, — объявил голос из телевизора в гостиной. — Разве не у вас, на Терре были старая матушка Хаббард и Старушка, которая жила в туфельке?[6] У вас полно детей, что вам остаётся делать?
«Эмигрировать», — решила Рут без восторга.
Несомненно — и поскорее.
ГЛАВА 6
Крошечная летяга Рахмаэля бен Аппельбаума стукнулась в темноте об огромный корпус его единственной финансово значимой собственности, и в тот же миг включились автоматические механизмы. С визгом распахнулся люк, закрылись створки внутренних шлюзов, и в них начал поступать, замещая вакуум, воздух. У Рахмаэля на пульте загорелся зелёный свет. Это означало, что он мог не опасаясь перейти из жалкой арендованной «летяги» на «Омфал», зависший с выключенными двигателями на орбите Марса на дистанции 0,003 астрономических единиц.
Едва он успел пройти через ряд шлюзов (не пользуясь скафандром или кислородным оборудованием), как его встретил настороженный Ал Доскер с лазерным пистолетом в руке.
— Я едва не принял вас за симулякрум, подосланный ТХЛ. Но электроэнцефалограмма и электрокардиограмма опровергли мои подозрения. — Он протянул руку, и Рахмаэль пожал её. — Итак, вы решились на путешествие, даже без компонентов глубокого сна. Надеетесь сохранить рассудок через восемнадцать лет? Сомневаюсь. — Его тёмное лицо с резкими чертами источало сочувствие. — Вы могли бы прихватить с собой какую-нибудь даму. Одна пассажирка могла бы кардинально изменить ситуацию, особенно если она…
— И вызвать ссору, — возразил Рахмаэль, — после которой появился бы один труп. Я беру с собой огромную образовательную библиотеку; достигнув системы Фомальгаут, я буду говорить на древнегреческом, латыни, русском и итальянском. Я буду читать алхимические тексты средних веков и китайскую литературу шестого века в оригинале. — Он улыбнулся, но улыбка была бессмысленной, застывшей — он не мог провести Доскера, понимавшего, что означает попытка межсистемного полёта без глубокого сна. Ведь Доскер совершил трёхлетнее путешествие на Проксиму. И настоял на обратном пути, исходя из собственного опыта, на непременном глубоком сне.
— Меня тревожит то, что ТХЛ проникла на чёрный рынок, — заметил Рахмаэль. — И её агенты смогли перекрыть нелегальное снабжение минизапчастями. — Впрочем, он сам упустил шанс в ресторане, когда ему стоило протянуть руку, чтобы взять компоненты ценой в пять тысяч поскредов. И с этим ничего не поделаешь.
— Знайте, — медленно заговорил Доскер, — один из опытных полевых агентов «ОбМАН Инкорпорейтед» отправляется на Китовую Пасть обычным терминалом «Телпора», как простой парень. Если мы свяжемся с «Омфалом» в течение следующей недели, вы сможете повернуть назад. Мы сэкономим вам восемнадцать лет пути, а заодно, если помните, столько же лет обратного полёта.
— Я не уверен, что добравшись до цели, захочу вернуться, — сказал Рахмаэль. Он не обманывал себя: после путешествия на Фомальгаут его физическое состояние вряд ли позволит пуститься в обратный путь — ему придётся остаться на Китовой Пасти независимо от условий на этой планете. Телесные силы не безграничны. Не безграничен и разум.
Во всяком случае, у них появилась дополнительная информация. Вдобавок к тому, что исходная капсула не смогла достичь Солнечной системы (о чём легко забыли СМИ), «Видфон Корпорейшн» категорически отказалась реактивировать спутник «Принц Альберт» на орбите Фомальгаута по прямому официальному запросу Мэтсона Глазер-Холлидея. По мнению Рахмаэля, одного этого факта было достаточно, чтобы напугать рационального гражданина. Но…
Народ остался в неведении, потому что СМИ об этом не сообщали.
Впрочем, Мэтсон поделился информацией с небольшой военизированной антиэмиграционной организацией «Друзья объединённых людей». В основном в ней состояли старомодные пожилые пугливые люди, недоверие которых к работе «Телпора» основывалось на невротических причинах. Но они печатали листовки. И отказ «Видфон Корпорейшн» был немедленно отмечен на одном из распространённых по всей Терре плакатов.
Хотя Рахмаэлю и не было известно, скольким людям довелось этот плакат увидеть, интуиция подсказывала ему, что их совсем мало. И эмиграция продолжалась.
Недаром Мэтсон уверял, что следов, ведущих в логово хищника, становится всё больше. А обратные по-прежнему отсутствуют.
— Ну хорошо, — сказал Доскер. — Сейчас я официально возвращаю вам «Омфал». Поскольку корабль прошёл проверку всех систем, вам нечего опасаться. — Его тёмные глаза блеснули. — Вот что я скажу вам, бен Аппельбаум. Во время полёта без глубокого сна вы можете развлечься по моему примеру. — Он поднял со стола книгу в кожаном переплёте. — Можете вести дневник, — негромко заключил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
