И после небольшой паузы, улыбнувшись, проговорил:
— Дочка у вас умная, и… смелая. Из нее хирург хороший бы вышел. Но мы с ней договорились: она в балет вернется и станет там одной из первых.
Елена Ивановна посмотрела на дочь.
— Вы это вправду решили?
— Да, решили. Руслан говорит, что упадок духа и его посещал, да он собирался с силами и вновь принимался за свое. Вы бы посмотрели, как он красиво тут прыгал.
Руслан с раздражением возразил:
— Да нет, Маша! Я никаких фигур не делал. Нельзя мне тут… выхваляться. Я исполнил первое упражнение, которому нас учил тренер: свободный полет, или, как у нас говорят, «планирование чайки в тихую погоду».
— Ну, да — полет свободный, но когда ты плавал затем в бассейне, ко мне подошел спортсмен и на английском языке сказал:
— Этот ваш приятель красиво прыгает.
На что я возразила:
— Красиво? Но он же не спортсмен!
— Может быть, не спортсмен, но летит красиво. Не всякий спортсмен так умеет.
Мне было приятно это слышать, и я чуть было не крикнула: «Это же Руслан Лунин! Дважды олимпийский чемпион!..»
Руслан повернулся к ней:
— Не вздумай выдать меня! Ты же обещала.
— Да, да — конечно, я не выдам. Зачем же нам привлекать к себе внимание, хотя, если сказать правду, боюсь, что однажды прокричу на весь мир: это же он, наш Руслан! Неужели не видите? Он же победил всех на свете!..
И потом в задумчивости смотрела на сверкавшую золотом солнца воду и, ни на кого не глядя, проговорила:
— Все девчонки мечтают о принце с горящей на лбу алмазной диадемой, а я… — будь ты хоть уродиной, но победи всех на свете.
Елена Ивановна протянула к ней руку, потрепала за ухо.
— Дурочка ты у нас! Еще во младенчестве сказки о богатырях любила.
Перевела взгляд на Руслана; он лежал на спине, подложив под голову ладони и, казалось, дремал и разговора их не слышал. А Елена Ивановна окинула взором его ладную с тонкой талией фигуру, с тревогой подумала о дочери: «Влюбится еще. Вот будет нам хлопот».
Сказала тихо и серьезно:
— А наш Руслан совсем и не уродина. И свою принцессу он уже давно нашел, но держит ее от всех в тайне.
Всполошилась при этих словах Мария, приподнялась на шезлонге и хотела сказать что–то матери, но осеклась и безвольно упала на брезент лежака. Только видно было, как тяжело она дышит и как тревожно, по–орлиному, горят ее серо–зеленые и круглые, как у большой птицы, глаза. Мысль о том, что у Руслана есть своя принцесса, ледяным душем окатила все ее существо. Никого она не хотела видеть рядом с Русланом. Хотела одна оставаться около него. Всегда, всю жизнь — одна она и никого больше.
А затем где–то в туманных далях ее сознания слышался хихикающий, противный голосок: «Ты же еще подросток, не набравший никакой силы. Гадкий утенок! Что ты забрала себе в голову?..»
От этих мыслей кружилась голова, Ей хотелось плакать.
На купальню с шумом и смехом ввалилась ватага ребят. На плечах спортивные сумки, на головах белые с черными козырьками шапочки. Над козырьками золотой вязью вышиты драконы.
Один из парней, обращаясь к Елене Ивановне, спросил по–английски:
— Тут свободно?
Елена Ивановна закивала головой:
— Да, да — свободно.
И ребята побросали сумки, стали раздеваться, а один из них — пожилой, с рыжей бородкой, — видимо, тренер, — велел принести лежаки. И скоро тут образовался целый лагерь. Елена Ивановна предложила своим перейти в другое место, но Маша запротивилась и только передвинула шезлонг к краю дощатого настила. Ей не хотелось уходить от ребят; она владела английским, хотела бы узнать, что это за народ и что они будут делать. Любопытство и жажда общения были ее второй натурой. Руслану тоже было интересно соседство спортсменов.
Рыжебородого звали Кадыр. Троим ребятам он показал места, где они должны находиться. Руслан понял, что это кинооператоры и им указаны три точки, с которых они будут снимать. Видимо, это команда прыгунов и сейчас они начнут заниматься. И точно: едва они разделись, тренер повел двоих на вышку.
И вот они на верхней площадке. Туда из любителей никто не забирался. По меркам мастеров вышка была не самой высокой, но достаточной для выполнения сложных упражнений.
Один из спортсменов ходил возле черной доски–трамплина, а тренер, дав им последние инструкции, спускался вниз. И вот он внизу, занял удобное место для наблюдения, и киношники изготовились для съемок. Кадыр махнул рукой, и спортсмен решительно направился к краю трамплина. Одну ногу подобрав к животу, другой толкнулся, еще толкнулся и взлетел высоко над вышкой. Красиво изогнувшись, он стал вращаться вокруг оси своего тела, а затем в середине полета сделал вращение колесом — один раз, другой и снарядом влетел в воду. При этом брызги хотя и поднялись, но их было немного, и Машеньке очень понравился его прыжок. Она втайне подумала: Руслан хотя и чемпион, но так, наверное, не умеет. Она боялась, что Руслан подойдет к тренеру и станет подмечать какие–то недостатки. И уж совсем бы она не хотела, чтобы Руслан и сам стал прыгать, поучая спортсменов, и при этом не сумел бы прыгнуть так красиво, как эти ребята.
Но Руслан именно так и поступил. Он подошел к тренеру и о чем–то стал с ним говорить. И что–то показывал руками. Кадыр слушал его внимательно. Подозвал к себе всех спортсменов и попросил Руслана повторить все, что он ему сказал. Затем другие полезли на вышку и стали выполнять то же упражнение. Машенька назвала его «шурупом с колесом».
Руслан с тренером некоторое время наблюдали прыжки, киношники снимали их, и эта работа продолжалась около часа. А тут вдруг и Руслан полез на вышку. Маша хотела крикнуть: «Тебе нельзя!», но было поздно. Руслан резво взбежал по лестницам, вступил на трамплин, раскачался и ракетой взлетел над вышкой, и сразу же вошел во вращение, а затем, пролетев половину дистанции, выписал колесо, но потом вдруг вытянулся в свечку и мягко, точно нож в масло, врезался в воду. При этом брызг за ним и совсем не было. Елена Ивановна вскрикнула от восторга, а Маша, затрепетав от радости, побежала к нему, и, мокрого, смущенного, обхватила за шею, обнимала, целовала, плакала. А он, высвобождаясь из объятий, говорил ей:
— Ну, что ты, дурочка.
Она дрожащим от волнения голосом, проговорила:
— Не болит спина, нет?.. Вот видишь, как все хорошо.
Вместе они подошли к тренеру. И тот, не скрывая восхищения, пожимал ему руку, говорил:
— Чемпион! чемпион!.. Так прыгать может только самый великий чемпион. Но скажите ваше имя. Мы хотим знать, кто вы, и можем ли мы у вас учиться?..
Потом Руслану пожимали руку другие спортсмены, Кто–то сказал, что им до такого мастерства далеко. Из деликатности никто не пытался выяснить, какое место у Руслана в спортивном мире, какая страна имеет такого великого мастера. Они были уверены, что в их кино– и фотокартотеке он не значится, и они, конечно же, очень бы хотели знать его имя. А Маша крепко держала Руслана за руку, словно боялась, что вот сейчас его захватят и куда–то уведут. Руслан же говорил им, где и как следует начинать вращение и в каком положении надо держать ноги, а особенно же ступню, при входе в воду. Затем он всем поклонился и они с Машей вернулись к своим шезлонгам.
