— Не понимаю, в чем соль, — сказал Павел, стараясь не выдать голосом волнения.
— Чему ж тебя учили? — как будто удивился Уткин. — Просто и надежно. Письмо придет в третью квартиру, к этому моему соседу. Если он его вскроет, чтобы прочесть, то долго будет искать на полу, куда закатилось семечко. И не найдет. И положит свое. Он у нас знатный цветовод… Не дошло?
Павел улыбнулся, и ему самому показалось, что он никогда еще не улыбался так искренне и так облегченно. Пронесло! Он сказал:
— Действительно просто, а я бы не додумался.
Он, конечно, давно додумался и сейчас благодарил судьбу, что Уткин ничего не заподозрил. Совсем размагнитился на сидячей работе… Видели бы его Марков с Сергеевым!
— Есть и другие способы. — Уткин говорил инструкторским тоном. Он, кажется, отдыхал и оттаивал, слушая себя. — Например, скажем, вложим в письмо песчинку, но тогда надо особенно тщательно заклеивать конверт.
— Меня таким вещам не учили, — сказал Павел.
— Напрасно.
Уткин замолк, а Павел ждал, катая по гладкой пластиковой поверхности стола хлебный шарик. Наконец Уткин прервал молчание.
— И вот что еще. Надо заодно и хозяйку проверить. На это тебе понадобится не больше часа. Сейчас пойдешь ко мне, адрес знаешь, только квартира номер четыре, не три. Хозяйку зовут Домна Поликарповна. Скажешь, что ты мой сослуживец, работаем вместе на телефонном узле. Меня вызвали в военкомат, а военный билет я оставил в гардеробе, в нижнем ящике, где белье. Скажи, прислал тебя за билетом.
— Ну, а если она не даст?
— Неважно. Мне интересно, как она себя вести будет.
— Прямо сию минуту отправляться?
— Именно. Но встретимся мы не здесь, а в кафе «Снежинка». Это на улице Герцена. Спросишь — покажут. Портфель и плащ я заберу. Все ясно?
— Ясно.
— Садись на шестой троллейбус, сойдешь на остановке «Теплоприбор». Письмо в ящик бросить не забудь.
Павел ушел.
Расплатившись, Уткин взял портфель и плащ и тоже покинул кафе.
…Павел сошел с троллейбуса на остановку раньше, забежал на почту, опустил в ящик письмо, затем отыскал возле одного из новых домов будку телефона-автомата.
— Антонов?
— Да, — услышал он знакомый голос.
— Это Синицын. Слушай и запоминай. Борис Петрович получит письмо на имя Уткина. Ни в коем случае не вскрывать, понял?
— Понял.
— Письмо опущено сегодня, значит — завтра придет. Или у вас почта не торопится?
— Если сдать письмо в почтовое отделение адресата, вечером уже придет.
— Я так и сделал. Пусть Борис Петрович сразу отнесет Уткину или его хозяйке.
— Есть.
— Все. Пока. Остальное — по плану.
— Понял. Привет.
Опасаясь, что Уткин может ехать в следующем троллейбусе, Павел дальше пошел проходными дворами — расположение он успел изучить раньше.
Он размышлял, для чего понадобился Уткину этот фокус с военным билетом. Кого таким образом Уткин проверяет — хозяйку или его? Похоже, что не хозяйку.
Позже Павел узнает, что напрасно он думал, будто Уткин пропустил мимо ушей и марки, и замечание Павла о точности адреса. Уткин только не показал вида, по у него уже в кафе зародилось недоверие к Бузулукову. А все дальнейшее только укрепило его в этом недоверии…
Минут через десять Павел стоял на площадке перед квартирой Домны Поликарповны и нажимал на кнопку звонка.
— Кто там? — спросил за дверью низкий голос. Павел даже растерялся, он подумал, что голос принадлежит мужчине, и решил, что не туда попал.
— Я от Владимира. Откройте, пожалуйста, — сказал он.
Дверь приоткрылась настолько, насколько позволяла цепочка…
— Вы Домна Поликарповна? — как можно любезнее осведомился Павел.
— Да. Я вас слушаю.
В квартиру она его пускать явно не собиралась.
Павел боялся этой очной ставки. К тому же они были в неравных условиях: он видел лишь одну половину лица Домны Поликарповны, она могла разглядеть Павла всего, с ног до головы. Чтобы уравнять условия, Павел приблизился вплотную, прижался к косяку грудью.
— Домна Поликарповна, я от Володи. Он забыл военный билет, в гардеробе лежит, под бельем. Прислал меня. Пожалуйста, принесите.
Она не верила ни одному его слову.
— Придумайте что-нибудь более правдоподобное, молодой человек.
— Честное слово! Его вызывают в военкомат, а там нужны документы.
— Почему же он сам не пришел?
— Работы у него — во! — Павел провел ребром ладони по горлу. — Так что, пожалуйста, Домна Поликарповна.
— У соседа внизу есть телефон, — сказала Домна. — Мог бы позвонить.
Она знала свое дело и была непреклонна.
— Да поймите, наконец, ему некогда. Что вы за человек!
— Не кричите. И убирайтесь отсюда, иначе я позову милицию — тут, между прочим, недалеко.
Дверь закрылась, щелкнул замок. Павлу ничего не оставалось делать, как поскорее убраться. Он готов был голову дать на отсечение, что такие хладнокровные люди, как Домна Поликарповна Валуева, вряд ли когда-нибудь теряют самообладание настолько, чтобы не запомнить внешности человека, к которому идут на важное деловое свидание. То, что она панически бежала с первой явки, кажется, еще ни о чем не говорило. И от этого Павлу было не по себе.
Когда он встретился с Уткиным в кафе «Снежинка» и подробно рассказал о своем неудачном походе, Уткин обронил сдержанно:
— Молодец баба. — И больше ни слова.
Павел налил себе из заказанной Уткиным бутылки стакан сухого, потягивал его, курил, молчал.
Теперь, если его расчеты верны, Уткин должен назначить ему встречу, например, на завтра. Придя домой, он спросит у хозяйки, узнала ли она в человеке, приходившем за военным билетом, того, от кого бежала с первой явки. И все станет на место. Или — или… Но Павел, как и полковник Марков и генерал Сергеев, не знал, что Уткин имеет в запасе абсолютно надежный способ проверки личности Бузулукова. Об этом предусмотрительно позаботился разведцентр…
Расчеты Павла не оправдались.
— Ты где остановился? — спросил Уткин.
— Пока нигде. Но думаю, по моему заграничному паспорту в гостинице место дадут. — Павел наивничал.
— А что по этому поводу сказал бы Себастьян? — подколол Уткин.
— Квиты, — согласился Павел. — Но мне по моему положению можно и в гостинице остановиться. И потом, ваш город значится в маршрутах для иностранцев…
— Ладно, сейчас идем ко мне, — объяснил Уткин.
Это было неожиданно. Павлу идти к Уткину никак не хотелось: будет устроена настоящая очная ставка.
— Но ты еще не проверил своего соседа, — попробовал он возразить.
— Ничего, Борис Петрович на работе, он тебя не увидит… Посидим, поговорим…
— Что так рано? — удивилась Домна, выйдя в коридор навстречу.
— В военкомате был. На работу не стал возвращаться. Вот, познакомьтесь, однополчанин мой, с Дальнего Востока.
— Да мы уже знакомы, — сказал Павел. — Меня зовут Кирилл.
Домна перевела взгляд с Уткина на Павла, с Павла на Уткина и спросила:
— Вы присылали за своим воинским билетом?
— Да. Но обошлось и без этого.
Домна опять пристально посмотрела на Павла. Надо было брать инициативу в свои руки, и Павел подмигнул Домне, чуть наклонившись к ней.
— Надеюсь, сейчас вы от меня не убежите?
У Домны округлились глаза, она невольно отступила на шаг.
— Позвольте… — Она ничего не понимала. — Это вы ведь только что приходили?
— Он, он, — сказал Уткин. — Сварите-ка нам кофе.
Уткин распахнул перед Павлом дверь своей комнаты.
— Прошу. Располагайся.
Домна пошла на кухню, куда вскоре заглянул и Уткин.
— Похож на того, у аптеки?
Домна в смущении пожала плечами. Она была слегка растеряна.
— Понимаете… мне кажется…
— Не кажется. Говорите точно. Вспомните все по порядку, восстановите детали.
— Я должна еще на него посмотреть.
— Хорошо. Принесите нам кофе в комнату. И себе тоже. Посидите у меня.
Домна, сварив кофе, принесла сначала две чашки. Уткин пригласил ее составить им компанию, она сходила на кухню, а потом села в старое продавленное кресло, так как третьего стула в комнате не было.
