Читаем без скачивания Грешники - Илья Стогов

У Жени я прожил несколько месяцев, а потом съехал… а потом переехал куда-то еще… а потом стал переезжать постоянно. Иногда я заскакивал к родителям помыться и переодеться. С собой я таскал хоккейную сумку, в которой умещались все мои вещи. Я жил в сквотах, чьих-то мастерских, а один раз — у приятеля в очень тесной комнате. Из мебели там стояли только диван и рояль. На диване спал хозяин, а на рояле — я.

Первый раз более или менее постоянное жилье у нашей группы появилось в сквоте на Пушкинской, дом 10. Квартира там была большая, но неустроенная. Например, вместо унитаза там была малюсенькая дырочка в полу. Мы самовольно захватили эту квартиру, перевезли туда аппаратуру и оклеили стены до самого потолка порнофотографиями.

В 1991-м «2ва Самолета» отыграли во Дворце спорта «Юбилейный» на концерте, посвященном десятилетию ленинградского «Рок-клуба». Это был наш первый концерт на такой большой площадке. Сразу после него «Рок-клуб» накрылся, а группа отправилась в большой гастрольный тур. За первый год существования «Самолетов» мы дали 120 концертов. Мне кажется, что весь тот год мы провели на сцене. Мы играли везде, куда нас приглашали, — и за деньги, и бесплатно, и за ящик пива.

Как-то у нас был концерт в Архангельске. Сам городок — крошечный, а вот зал там очень большой. Мы вышли на сцену, и я почти сразу заметил в огромном зале потрясающе красивую девушку.

— Смотри, смотри, какая красотка! — шипел я нашему клавишнику.

Концерт получился абсолютно безумным. В зале началась драка. Все били всех, а подъехавшие менты еще и поливали все это сверху слезоточивым газом «черемуха». Мы отыграли, упаковали инструменты и сразу же начали пить… а уж вырвавшись со стадиона и доехав до гостиницы, напились мы просто по-свински… но, открыв глаза с утра, я обнаружил, что на плече у меня — голова той красотки из зала.

Я сел, обхватил голову руками, потом еще раз посмотрел на нее и сказал:

— Вот это да!

Спать с фанатками — для меня это вряд ли было выходом. Я хотел постоянных отношений. Мои родители прожили вместе всю жизнь, и я тоже стремился к чему-то в этом роде. В 21 год я женился.

Как-то на концерте группы «Алиса» я познакомился с девушкой Юлей. На тот момент она считалась петербургской подружкой лидера «Алисы» Кинчева. Мы с Юлей начали встречаться и довольно быстро поженились. Юля родила мне дочь. Все вроде бы налаживалось.

Вряд ли тогда я понимал, зачем двум разным людям жить вместе. Так делали все — и я просто подражал другим. Жить с женой — очень удобно. Она может постирать тебе одежду… тебе больше не нужно знакомиться со случайными девушками… но жить по-настоящему вместе… разделить свою жизнь с другим человеком… я не умел это тогда и не умею до сих пор.

Чтобы жить с семьей, я снял квартиру на улице Достоевского. В той квартире мы прожили почти два года. При этом менять стиль жизни я совсем не собирался. Жена сидела дома с ребенком, а я продолжал приходить домой под утро. Как-то, возвращаясь, я обнаружил возле парадной такси, в котором сидел Федор Чистяков из группы «Ноль».

— О! — обрадовался я. — Хорошо, Федор, что я тебя встретил. Погоди не уезжай, сейчас я заскочу домой и отдам тебе диски, которые давно обещал отдать. Хорошо?

Я взбежал по лестнице домой, открыл дверь и обнаружил, что жена собирает вещи, выгребает их из шкафов и бросает в разложенные на полу сумки.

— Юля, ты куда? — удивился я.

— Я ухожу, — объяснила Юля.

Федор в такси у парадной… Юля с этими сумками… Понять, куда именно она собралась, было несложно. Я взял диски, отдал их Федору и пошел веселиться дальше. А моя бывшая жена уехала к Чистякову.

Зато дела у группы шли в гору. Мы писали альбом и одновременно снимались в большом фильме. Для съемок нужно было ездить в Москву. Там мы жили прямо в гигантских неотапливаемых съемочных павильонах. Кроме того, в Москве у меня была девушка, которая торговала LSD в промышленных масштабах. Через ее руки в день проходили килограммы препаратов.

Видел когда-нибудь, как выглядит еще не разрезанный на дозы лист? Это такое здоровенное бумажное полотно, которое нарезают на маленькие марочки, а бумажные обрезки обычно выбрасывают. Пока я жил с этой девушкой, я мог есть этих обрезков сколько угодно. Жалко, что подружку быстро выловили и отправили в тюрьму.

И я, и Вадик употребляли действительно сильные наркотики. Но для меня наркотики были только развлечением, а для Вадика — уже нет. Вадик был фантастически здоровым человеком. Он всегда был полон энергии. Просто, чем дальше, тем меньше ее оставалось. Год он прожил в Веселом Поселке в чудовищном наркоманском притоне. Там его окружали реально причудливые типы. Все они постоянно употребляли героин. Мы пытались его оттуда выдернуть, вернуть в группу. Да только музыка Вадика больше не интересовала.

К середине десятилетия Вадик был уже совсем плох. Он жил в подвале и общался с полными подонками. В студии он почти не появлялся. Во время записи мы оставляли места, где он потом должен был напеть текст. Дальше так было невозможно.

Мы встретились, чтобы всерьез поговорить. Вадик заявил, что от музыки его тошнит, ушел и целиком сосредоточился на героине. Как группа мы и так давно уже не существовали. У каждого были собственные интересы. А после этого стало и вовсе непонятно, как быть дальше.

Зачем мне жить с другими людьми, если одному жить куда проще? Для чего вообще люди живут вместе? Постирать одежду может машина. Приходящая домработница вымоет посуду и вытрет пыль. Ну и зачем тогда мне нужны другие люди?

И все равно меня тянуло к другим людям. После развода отношения с девушками я никогда больше не оформлял. Но самих девушек было довольно много. На протяжении года моей подружкой была директор крупнейшей городской танцевальной радиостанции. Это была страсть на грани безумия. Мы просто не могли друг от друга оторваться. А потом пришел момент, когда утром я открыл глаза и ощутил, что страсть ушла. Просто кончилась. С девушкой мы расстались в тот же день.

Лично я давно не верю, что отношения бывают долгими. Может, когда-то в детстве я и мечтал прожить с другим человеком всю жизнь, да только потом жизнь наглядно мне показала: так не бывает. Моей последней более или менее постоянной девушкой была немка. Вместе с ней мы открыли «Бар Дачу». Она хотела, чтобы мы жили вместе, как семья, и я согласился. Первое время я все ждал: когда же это кончится? Но ничего не кончалось. Мы прожили вместе три года. И я начал думать: вот оно! Может быть, с ней все на самом деле получится? Может быть, именно с ней я смогу встретить старость? И ровно в тот момент, когда я в это поверил, девушка сбежала к другому парню.

Все это бессмысленно. В этой жизни ничто бывает надолго. Можешь стремится к этому, можешь с этим бороться — результат будет один и тот же. Ты все равно останешься один.

Совсем один.

Абсолютно один.

Та девушка ушла, и мне опять было больно. Я не мог прийти в себя почти полгода. Нашлись девушки, которые сумели меня утешить, да только все это я уже проходил. Не один и даже не десять раз. Обидно, что, заглядывая вперед, ты уже очень давно не видишь там ничего новенького.

У каждого в жизни рано или поздно возникает вопрос: к чему все это? Не с девушками, а вообще… Дожив до определенного возраста, ты лбом упираешься в очень странные вопросы. И я, и все мои приятели, и любой человек на свете — через интерес к религии проходят все. У нас в стране, где никаких разговоров о Боге нет уже почти столетие, этому вроде бы неоткуда взяться. Но так уж устроен человек.

Когда все это началось со мной, я сперва испугался, а потом понял, что это нормально. Другое дело — что останется с тобой, когда эта волна схлынет? Кто-то уходит в религию с головой, но лично я не ушел. Вместо того чтобы наконец повзрослеть, я предпочел веселиться и дальше.

Несколько лет назад американцы купили у нас альбом, записанный еще в 1994 году. Нужно было отыскать Вадика, чтобы заплатить ему причитающиеся деньги. Уже несколько лет подряд Вадика никто не видел. Чем он занимался, известно тоже не было. Вернее, чем он занимается, все как раз понимали. Но из членов группы с ним никто не общался.

Мы отыскали его, встретились, поговорили. Вадик сказал, что соскучился и хотел бы опять играть на гитаре. В ближайшем магазине мы купили ему инструмент. Он вернулся в группу и стал опять ходить на репетиции. Жить ему оставалось всего два года.

Начиналось совсем другое время. Мы повзрослели, да и страна была уже не та, что раньше. Все это чувствовали и пытались приспособиться к новому времени. А Вадик так и не смог выбраться из начала 1990-х. Все шли дальше, и он тоже пытался идти. Но предыдущая жизнь увела его совсем в другую сторону. Менять ее было поздно.

Осенью мы поехали в большой тур по Европе: Германия, Голландия, куча концертов. Большую часть времени Вадик пил водку. Мы все пьем очень много, но за ним угнаться было невозможно. Последний концерт тура у нас был в Москве. В этом городе у Вадика была девушка. После концерта она решила оставить его там и немного подлечить.