Но в любом случае кто-то должен был выйти наружу, чтобы исследовать этот неизвестный мир.
«Дисциплина» являлась кораблем-сеятелем, созданным для исследования кольца желтых звезд, которые могли скрывать планеты, напоминающие Землю. Действительное задание было известно лишь одному Кенди, причем исследованиям в нем отводилось лишь третье место. «Дисциплина», не останавливаясь, должна была пройти мимо Т-3. В задачу Кенди входило сделать фотографии, снять показания с приборов и раствориться в пространстве. Он имел право замедлить ход настолько, чтобы выпустить ракету, боеголовка которой была начинена зелеными водорослями, — если подходящий мир будет найден.
Четверо из команды находились в контрольном модуле. Телескопическая антенна давала размытое изображение бело-желтой звезды на большом экране. На краю диска светилась ярко-голубая булавочная головка. Сэм Голдблатт рассматривал на маленьком экране спектр звезды Т-3.
Шэрон Левой, читала вслух показания приборов, ее никто не слушал.
— Это разрешает все вопросы. Звезда Левой — старая нейтронная звезда, от полумиллиарда до миллиарда лет назад прошедшая стадию пульсара. Там до сих пор жарче, чем в аду, но она имеет всего лишь двадцать километров в поперечнике. Излучающей поверхностью практически можно пренебречь. Должно быть, она на протяжении всего времени своего существования теряет вращательный момент и остаточный жар. Мы не видим ее потому, что она излучает очень мало света.
— У этого желтого карлика могут быть планеты, но следует ожидать, что их атмосфера была выжжена дотла еще в те времена, когда звезда Левой была Новой…
Голдблатт фыркнул:
— Вообще-то мы должны быть здесь первыми! Приказываю**: Кенди!
Команда не должна была знать, что корабельный компьютер, наделенный свойствами записанной в нем личности, может слышать все разговоры. Поэтому Кенди откликнулся:
— Привет, Сэм. Что там?
Сэм Голдблатт был большим, полным человеком с кустистыми, тщательно ухоженными усами, Он жевал их с той минуты, как Левой обнаружила и назвала в свою честь нейтронную звезду. Теперь его гнев нашел выход.
— Кенди, у тебя есть записи предыдущей экспедиции?
— Нет.
— Ну ладно, проверь меня. Я вижу спектры поглощения, типичные для кислорода и воды. Верно? Это значит, что где-то здесь, в системе, есть растительная жизнь, верно? А это значит, что Государство уже посылало сюда корабль-сеятель?
— Я заметил спектр. В конце концов, Сэм, почему растительная жизнь не может развиться где-нибудь сама по себе? На Земле развилась. Кроме того, спектральные линии вовсе не характерны для земной флоры. Они слишком резкие. Слишком много кислорода, слишком много воды.
— Кенди, если это не планета, то что это?
— Узнаем, когда подойдем поближе.
— Хм… Не на этой скорости. Кенди, я думаю, нужно замедлить ход. До минимума, на котором могут работать двигатели Буссара. Мы не израсходуем много бортового топлива, мы просто поглядим, а потом вновь увеличим скорость, когда подхватим солнечный ветер для дозаправки.
— Это опасно, — возразил Кенди. — Я не рекомендовал бы это. И было бы посему. Пятьсот двадцать лет Кенди выуживал из памяти воспоминания о прошлом и стирал те, которые, как он полагал, не нужны. Он не помнил, почему все-таки решил следовать предложению Голдблатта. Должно быть, Голдблатт убедил капитана Квинна и остальную команду, а Кенди сдался на уговоры… Или виной всему его собственное любопытство?
Кенди помнил другое.
Звезда Левой и Т-3 вращались вокруг определенной точки по эксцентрической орбите на расстоянии в среднем 2,5х10 в степени 8, километров от этой точки, с орбитальным периодом в 2,77 Земных года. Нейтронная звезда была скрыта желтым карликом, когда «Дисциплина» входила в систему. Теперь ее можно было разглядеть в телескопы «Дисциплины».
Он увидел кольцо, как бы сотканное из белых облаков, изредка тронутых зеленью, с яркой искрой посредине. Оттуда и исходили линии спектра поглощения кислорода и воды. В астрономическом масштабе это был маленький мирок — радиус района наибольшей плотности, окружающего нейтронную звезду, составлял 26 000 километров, то есть около четырех земных радиусов.
«Похоже на рождественскую гирлянду», — сказала тогда Клэр Дальтон. Социолог была длинноногой белокурой блондинкой… Память Кенди вернула его на долгие годы назад. Что она делала на мостике? Должно быть, ее пригласил капитан Квинн, ведь они стояли рядышком. Это указывало на некоторое послабление в дисциплине, Кенди следовало бы получше наблюдать за ними.
Команда «Дисциплины» продолжала изучать старинную рождественскую гирлянду. Тут Сэм Голдблатт неожиданно закричал:
— Это Мир Голдблатта! Приказываю, Кенди, запиши это! Мир Голдблатта! Там, внутри, есть планета.
— Я не могу утверждать это со всей определенностью, Сэм.
— Она должна быть там. Знаешь, как действует газовый тор?
Это Кенди помнил.
— Да. Не сомневаюсь, ты прав. Попробую просканировать радаром весь этот газовый комплекс, когда мы будем проходить мимо.
— Проходить, как же! Мы должны остановиться и исследовать эту штуку.
— Голдблатт оглянулся в поисках поддержки. — Зелень означает жизнь! Жизнь, вне всякого сомнения! Мы должны узнать об этом побольше. Клэр, Деннис, неужели вы не понимаете?
В команде было двенадцать граждан и восемь разморов. Разморы могли возражать, но гражданских прав у них не было, а у граждан их было меньше, чем им казалось. Из соображений морали Кенди поддерживал байку, что они тут командуют.
Предложение Голдблатта и рассматривать не стоило. Кенди сказал:
— Подумайте! Топлива у нас лишь на одно торможение. А нам оно понадобится, когда мы доберемся до Земли.
— Там есть вода, — задумчиво протянул Деннис Квинн. Ручаюсь, она насыщена дейтерием и тритием. Почему бы нет, ведь она обращается вокруг остатков сверхновой?
Клэр Дальтон глазела на экран, на котором виднелось совершенной формы дымовое колечко с раскаленной булавочной головкой в центре.
— Нейтронная звезда остыла, потеряла большую часть вращательного момента, почти весь свой жар и эти жуткие магнитные поля, которые типичны для пульсаров. Она яркая, но слишком маленькая, чтобы давать настоящий жар. Мы, возможно, могли бы там выжить. — Она оглянулась вокруг. — Разве не за этим мы пришли сюда? Исследовать загадки Вселенной. Если мы откажемся сейчас выйти, можно было бы с тем же успехом оставаться на Земле. — В ее голосе безошибочно различалось презрение. На этом моменте память Кенди сделала прыжок. Неудивительно. Должно быть, это и было настоящим началом мятежа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
