Джон Кроуфорд почувствовал охватившее их волнение и, откашлявшись, продолжал:
– Позвольте мне более четко определить понятие «показания с чужих слов» применительно к суду коронера. В нашем случае этот термин может включать слова, сказанные умершим незадолго до его или ее смерти члену семьи, другу, доктору или адвокату. Свидетель вправе сообщить, будто умерший единожды либо многократно угрожал покончить жизнь самоубийством. Или он может высказать мнение, что тот находился в состоянии депрессии. Коронер возьмет его слова на заметку. Возможно, уместен и другой пример. Например, основываясь на собранной им информации, полицейский может сообщить коронеру, что он пришел к заключению, что умерший покончил жизнь самоубийством. Коронер учитывает подобные заявления. Хотел бы также подчеркнуть, что показания такого рода действительно оказывают влияние на ход судебного разбирательства и уж точно – на характер задаваемых коронером вопросов.
– Сотрудники полиции опрашивают свидетелей? – спросил Энтони.
– Нет-нет. Никогда. В суде коронера это запрещено. Только коронер облечен правом задавать вопросы. – Дверь открылась, и Кроуфорд резко обернулся.
В комнату проскользнул Майкл Ламон, управляющий поместьем Клонлуглин, и тихо прикрыл за собой дверь. Высокий, крепко скроенный, с копной темных вьющихся волос и веселым обветренным лицом, полностью соответствующим его живому характеру, он быстрым шагом подошел к остальным и рассыпался в извинениях.
– Я потом тебе все расскажу, Майкл, – торопливо проговорил Энтони. – Джон объясняет нам процедуру… то, как ведется расследование.
Кивком показав, что он все понял, Ламон сел на диван рядом с Эдвиной, быстрой улыбкой поприветствовав других женщин.
– Я однажды присутствовал на расследовании, поэтому немного знаком с порядками.
– Отлично, отлично, – воскликнул Кроуфорд, кивнув. – Я продолжу как можно короче. Возможно, в заседании примут участие присяжные. Но окончательный вердикт формулирует и объявляет именно коронер – несчастное стечение обстоятельств, самоубийство, смерть в результате несчастного случая, естественная смерть или… – Он помолчал и быстро закончил:
– Или убийство.
Последнее его слово гирей повисло в воздухе. В комнате воцарилось гробовое молчание.
Нарушил его Энтони:
– А если коронер не уверен? Если он не может решить, имело ли место самоубийство, несчастный случай или убийство?
– Ну, в таком случае коронеру придется вынести так называемый «открытый вердикт»… Он может заявить, что в смерти покойного, возможно, виновато неустановленное лицо или группа лиц и что их привлекут к ответственности в более поздние сроки.
Эдвина, не сводившая внимательных глаз с сына, ахнула, и лицо ее обрело пепельно-серый оттенок. Майкл Ламон взял ее за руку и что-то прошептал на ухо.
Кроуфорд бросил на них быстрый взгляд и вновь сосредоточил свое внимание на Энтони.
– Отчет патологоанатома, результаты вскрытия обычно не оставляют никаких сомнений относительно причин смерти.
– Понимаю, – тихо произнес Энтони.
– Итак, по-моему, я осветил все самые важные моменты, – объявил Кроуфорд. – Кто-нибудь хотел бы получить пояснения по каким-либо деталям?
– Да, – отозвался Энтони. – Буквально пара моментов. Полагаю, меня станут допрашивать. Но что насчет моей матери? И Бриджит?
– Не вижу никаких причин, по которым графиню Дунвейл могли бы вызвать в качестве свидетельницы, поскольку она действительно не может сообщить ничего нового. Давать показания придется вам и, весьма вероятно, мисс О'Доннелл тоже. Но беспокоиться причин нет. – Кроуфорд поглядел на часы. – Думаю, нам пора.
Пятнадцать минут спустя вся маленькая группа покинула особняк Клонлуглин.
Эдвина, Энтони, Бриджит О'Доннелл и Майкл Ламон ехали в первой машине. Майкл сел за руль.
Вторую машину, стараясь не отставать, вел Джим Фарли. Компанию ему составили Дэзи и Джон Кроуфорд. Первые минут десять никто не вымолвил ни слова. Наконец Джим произнес:
– Вам пришла в голову хорошая идея – объяснить процедуру, Джон. – Уголком глаза он взглянул на Кроуфорда, сидевшего рядом с ним на переднем сиденье, потом переключил внимание на дорогу и продолжил:
– Я уверен, тетушке вы помогли. Она вся комок нервов. А вот Энтони внешне вполне спокоен, сдержан, но выглядит он ужасно. Эта кошмарная история сильно его подкосила.
– Джим, как дела у Полы? – спросила Дэзи.
– Она прекрасно себя чувствует и передает вам всем привет. – Руки Джима крепче сжали руль. – Она очень настаивала, чтобы мы позвонили ей сразу же по окончании расследования, словно мы и сами бы не догадались.
– Она хочет немедленно связаться с мамой, – пробормотала Дэзи. Она вжалась поглубже в сиденье, расправила юбку своего строгого темно-серого костюма и представила себе Эмму, беспомощно ждущую результата на овечьем ранчо в Австралии, волнующуюся за исход дела и за своего внука Энтони. Дэзи беспокоило, что ее мать так переживает. Что ни говори, а ей уже восемьдесят лет. Конечно, Эмма Харт неуязвима и переносит случившееся должным образом – как она сама утверждала в телефонном разговоре. Дэзи пыталась успокоиться. Наконец она произнесла:
– Ты решил, что будешь делать, Джим?
– Да. Я останусь здесь до завтра, до похорон. Думаю, им потребуется моя поддержка – хоть чем-то помогу. А в субботу полечу назад. Попробую убедить Энтони сопровождать меня. Ему надо на какое-то время уехать отсюда.
– Да, конечно, – согласилась Дэзи. – И я уверена, что он захочет повидаться с Салли. – Она повернулась к Джону Кроуфорду. – Полагаю, расследование займет не больше пары часов…
– Вы действительно считаете, что сегодняшнее заседание будет просто формальностью? – спросил Джим у адвоката.
– Ну, разумеется, – ответил Кроуфорд, но в его голосе слышалась некоторая неуверенность.
Джим сразу уловил ее:
– Вы не столь уверены, как прошлым вечером, Джон. Есть ли нечто такое, что нам с Дэзи следовало бы знать?
– Конечно же, нет, – буркнул Кроуфорд.
Однако его ответ вовсе не успокоил Джима, решившего довести дело до конца и рассказать о подозрениях Эмили, о которых Пола поведала ему по телефону.
– Пола несколько обеспокоена, – сказал он. – Видите ли, Эмили кое-что пришло в голову… судя по всему, она разбудила Полу посреди ночи и поделилась с ней, что еще с воскресенья ее очень беспокоят те пять или шесть часов, проведенные Мин у озера после полудня, когда она приехала, и до позднего вечера, когда она умерла. Эмили думает…
– Не понимаю, какое значение имеют эти несколько часов, – вмешалась Дэзи.
