думаю, что у Милены что-то с кишечником, наверно колики, либо много молока пьёт, либо мало кефира.
А вот что пью я? Чай! Немного кофе утром с молоком и сахаром. Воду кипяченую из скважины. Кстати, скважину прорубили мне хорошую на участке. Пей да пей.
А вот про вино ты, Миленушка, напрасно.
Хотя, давай выпьем, подружка! Эх!
Ркацители – пьяный, нежный, виноградный, дивный. Виноград сначала долго уминают ногами. Пляшут! Давай спляшем нашу, красивую, благородную чечётку! Да по моим косточкам, дави их! Всем колхозом дави! Выноси наружу наши размолвки, пусть брызжут через край, на лица встревоженных и испуганных наших сотоварищей! Этот напиток пахнет лавандой, цитрусом, розой, мятой, травками чабреца. Яблоками, алычой. Грушей. Топчи меня. Пускай меня на вино. Эх!
Цинандали – горьковатый, сливовый, древесный. Цветы уже высушены. Персиковые косточки выглоданы. Яблоко огрызено. Но всё равно пляши! Вот уже и юбка вся твоя смочена, прилипает к ногам. Колени мерцают, хрустят мои косточки. То-то же! Эх, Этасвета, вся переломана, а ещё улыбается, ещё зубки скалит. Чур, её!
Тибаани – дразнящий, манящий, бархатистый, оранжевый, как закат. Пей, милая моя Милена! Глотай! Вот так до дна. До дна! Хорошо ли вино из меня, из моей пряной, пьяной крови? Дамский напиток! Самое известное вино в Грузии. Самое изысканное. Кровь моя менструальная, внутривенная, внутриматочная. Это хорошо, когда так кровит, значит, скоро оплодотворюсь! Детей нарожаю. Они такие розовые, круглые, животы мягкие. Целовать буду в попки, в спинки!
Эрети – ну о чём речь, Миленушка? Подружка моя! Дай руку, я хочу встать. Хочу подняться, увидеть, что там есть за краем чана, за краем земли моей! Что есть ещё кроме этой моей жизни? Растоптанной, затоптанной! Мягко ли тебе шагалось, Миленушка, по мне – мураве твоей? Не шибко ли кололась я? Не причинила ли боли какой. Страданья? Хорошо ли вилась твоя юбчонка деревенская? Не цеплялась ли она за колючки мои, шипиги? Ах, цеплялась…ну, так что? Переоденься! Хоть раз в жизни надень что-нибудь стоящее, модное, роскошное!
Мцване – высокогорный напиток. Мы сами туда взобрались на эту гору. Там самый сладкий виноград! Белый, как грудь молочницы. Спелый, как бёдра девственницы. Жаждущий, как грузинка перед зачатием. Ты этого хотела! На эту гору. Знаешь, как она называется? Она именуется, как Тыилия. Ты или я. Двум нельзя. Одна должна улететь в пропасть, в поток в водоворот. Она может выжить, если умеет плавать. А может и утонуть. Итак, ныряй, Миленушка. Не бойся. Там внизу лишь белое сухое вино название которого соответствует названию сорта винограда. Всё по правилам. Название соответствует сорту. Мцване! Разбей лоб. И пусть мелкий сухой порошок костей вытекает наружу. Ссыхается. Мы его разбавим с тобой. Тебя мной. Мной тебя. И добавим свежую полевую родниковую воду. Только такую. Вино с водой. Особенно ценятся эти напитки за ярко выраженный сильный цветочно-фруктовый аромат, и ещё специальное брожение добавим кахетинское!
Тбилисури – не может быть первого в поэзии. Никогда. Либо ты, либо я. И пишется слитно Либотылибоя. Я не толкаю тебя. Просто дорожка узкая. Я, наоборот, тебя поддерживаю. Смотри, уже на одной ноге стою. Вторую ногу поджала, колено немеет. Кричу тебе в уши, потому что внизу поток крепчает. Усиливается. А…ты ещё премию успеваешь поучить. Последнюю. Больше не будет. Хватит уже. Тютчевская, Блоковская Цветаевская, Достоевского. Пожалей писателей! Они изнемогают. Им душно. Жарко. Они уже двести лет как померли. Кто-то сто лет тому назад. Кто-то восемьдесят. Держись за руку! Да не ори ты! Всё равно никто не слышит. Никто не покупает. Никто не ждёт.
Пиросмани – точнее все ждут. Когда вы помиритесь? Спрашивает Олег, Вова, Петя, Коля, Егор? А ещё Таня, Оля, Катя! И ещё хлещет по нашим венам белое полусухое вино, Фрукты…сколько их? Яблоки. Груши. Вишня. Поэтому цвет у Пиросмани янтарный. Ты говоришь, что мне Гиви яхонт подарил. Не дарил он! Не посмел.
Твиши – тише…сказал Гиви и палец ко рту приложил. Не говори никому. Этасвета, что случилось? Какая кошка между вами пробежала. Только ли причина в детском давнишнем скандале? А ведь ты, Милена, знала! Знала! Ты всё знала! Я же тебе показывала эти два обгрызенных тобой стиха. Оплаканных. Отворенных. Отвоенных! Бери, беру уж, твоё, твоё! Я не покушалась. Мне не надо. Это лишнее. Своего некуда девать! Тем более вино течёт рекой из вен моих. Красное! Сладкое! Что? Что? Ты говоришь – это кровь. Много крови! И ещё себя вижу на столе. Точнее тело своё. Голое. Ты меня так уложила ровненько. Шея такая беззащитная, белая. Ты по ней пальцем водишь. Вены набухли мои. Жилки пульсируют. Я – жертва. Конечно, ну не ты же! Тем более, что везде кричишь, что бедная и несчастная. Что кушетка у тебя драная. Что мебель старая. И денег мало. А у меня же дом. Джип. Пять домов и озеро. А в нём лебеди плавают. Крестиком вышитые. Мне их мама сама нарисовала И сама вышила. Вот тебе и озеро! Абрикосовый закат.
Вино Киси изготавливают из винограда с таким же названием, оно эксклюзивно. Виноград Киси растёт на очень мглистом склоне, политом солнцем, на территории Грузии.
И вот нож в твоей руке. Ты голодна, ты хочешь сладкого и одновременно кислого, солёного, мясного, рыбного, травяного. Ешь меня, Милена! По кусочку отщипывай и в рот пихай! Да не морщись! Вот ляжка, вот ягодица, вот грудь левая, она поболее правой, вот живот, кишки, жилы, лоно, мозг!
При слове мозг мне расхотелось пить вино. Я его вылила. Тропинка ближе к вершине расширялась, перерастала в площадку. Что ты тащишь сюда? Книгу! Про меня, небось? Про свою подружку! Ну, давай читать.
Но в книге не было страниц, лишь сплошное белое пятно. Оно сужалось, таяло.
Милена выхватила оставшийся листок, он выпорхнул, сделал круг, по-птичьи сложил крылья и ринулся вниз со скалы! Безумству храбрых поём мы песню. А лучше две! Нет, три! Или целую поэму! Поэму «русло междуножья»!
Да, ты знаешь, я умею творить!
Умею рисовать!
Умею не только складывать в столбик и рифмовать, я умею выдыхать такое огромное и масштабное, я как бог втягиваю через соломку людей с того света. На этот свет. Я же Этасвета!
Мне многие говорили, зная мою беду, если бы с нами такое произошло, то не понятно: как после такого жить?
Некоторые стихи мои испохаблены. Словно их заперли в туалете и долго над ними измывались. Так делают умственно отсталые мальчики: ловят одноклассницу, волокут
