Читаем без скачивания Четыре Сына. Рождение легенд - И. Барс

Говаривали предки, что услышит лишь слушающий, а увидит лишь тот, кто откроет свои слепые очи, – послышался звук двигаемого стула, скрип, звяканье и приближающиеся шаги. – Но эта мудрость ведь не про вас, дурней. Вы же как родились глухими слепцами и глупцами, так и помрете. Вот "не всегда нужно приходить туда, где тебя ждут", вот это про вас. Что, не могли Бархису помочь? Целый корабль квихельмов и хоть бы кто задницей своей шевельнул! Нет же, спрятались за своей подлой магией и сидели, смотрели со своей скорлупы, как убивают султанскую семью, да детишек вырезают по всему Хасару. Трусы бесхребетные!.. На кой вообще с вами отребьем таким связалась. Палачи Оркуса, великие квихельмы, тьфу! Фарс один!

– Савира, нас было слишком… – начал было Гожо.

– Ой, да молчи лучше, кусок глупости, пока я не оставила тебя без зрения навсегда! – оборвала старуха.

Мимо дохнул ветерок, прошедшего мимо большого тела. Селир почувствовал запах горькой полыни и едкого пота. Маленький дарс отпустил его руку, и теперь чародей ощущал себя по-настоящему слепым и брошенным.

– Но ты не такой, мой сладкий, правда ведь? – снова заговорила Сараха справа от маленького мага, где как раз находился Тэйп. Ее голос вдруг стал мягкий, почти бархатный. – Ты прозреешь первым. Ты уже приоткрыл завесу, видел то, чего другие не заметили. Ты увидишь больше остальных. Не станешь поступать, как эти подлюги. Почему ты не даешь мне себя посмотреть? Не видно тебя совсем. Ох, сколько силы в тебе! Настоящий воин! А сердце-то черное у тебя… черное… Словно там Кардаш поселился! Нельзя тебе с таким сердцем жить. Ох, нельзя, лакомый. Многих можешь погубить. Отпусти все. Хотя ты ведь не отпустишь. А может даже это и к лучшему. Жаль, что не даешь себя посмотреть, черноглазый. Очень ты интересный. Даже колдун это чувствует. Ну ничего, ты нам себя еще покажешь. Правда, золотой?

"Бабуля, очнись!! Он тебя не понимает! Он дарс!" – хотелось крикнуть Селиру, но он малодушно промолчал, так как старая Сараха не делала никаких различий между взрослыми и детьми. Наподдавать могла и тем и другим. Именно поэтому из присутствующих безмолвно таращился в кромешную темноту хижины не только Селир.

– А ну-ка, давай глотай! – переходя на свой обычный бабско-мужицкий тон, крякнула провидица.

Вслед за этим Селиру бесцеремонно засунули в рот большую плоскую таблетку. О том чтобы выплюнуть ее, даже мысли не возникло, Сараха за такое превратит в жабу (по крайней мере, маленький маг искренне в это верил). Сначала на языке стало прегадко, будто он лизнул потную портянку, но по мере рассасывания, таблетка начала приобретать сначала кислый, затем сладкий, а в конце приятный мятный вкус.

Зачем все это было нужно, Селир понял, когда к нему начало возвращаться зрение. Мрак, словно море во время отлива, начал отползать к деревянным шкафам, жавшимся к стенам. Что там находилось, даже вечно любопытный Селир не хотел знать.

Через пару минут маленький маг уже отчетливо видел круглый стол с длинной до пола белой скатертью, где на треножном стуле сидел Тэйп и выковыривал яркие красные ягодки из граната, закидывая их в рот. Его безмятежное лицо освещали толстые свечи в громадных подсвечниках, стоявшие в четырех углах комнаты и голубоватый свет Чары, пробивающийся сквозь задернутые белоснежные занавески на большом окне. Это была обычная комната, и ни один нормальный человек не заподозрил бы ее обитателей в порочных связях с потусторонними силами. Даже тошнотворный запах чеснока, трав и еще чего-то (наверное, лучше даже и не знать чего) полностью исчез, сменившись ароматом полыни, мяты, люпина и сладкой сныти.

Внушительно качая необъятным задом, прорицательница в этот момент хромала в сторону стола. Натужно ухнув, она рухнула на жалостливо скрипнувший стул, прямо напротив Тэйпа. Маленький дарс не обратил ни малейшего внимания на старуху, продолжая колупать ягодки. Складывалось впечатление, что ему вполне комфортно в ее присутствии.

– Подойди ко мне, Селир, – как-то устало произнесла Сараха.

Селир помешкал мгновение, но все же послушно подошел к колдунье. Приблизившись, он долго смотрел в ее круглое обвисшее лицо, с синеватыми поджатыми губами, широким носом и узкими расщелинами глаз, где под правым глазом выросла огромная черная родинка.

– Достань табуретку из-под стола и сядь… – заговорила она.

Выполнив указания, мальчик уселся, вытянувшись в струнку под тяжелым взглядом прорицательницы.

– Я знаю, что ты видел смерть, – сказала Сараха. Дождавшись, когда Селир утвердительно кивнет, она продолжила: – И ты знаешь теперь, что все мы когда-нибудь умрем. Селир, ты знаешь, что рано или поздно все твои близкие уйдут?

Маленький маг был в растерянности. После пережитого в Хасаре ему меньшего всего на свете хотелось думать о смерти, тем более о смерти своих родных.

– Знаю… – тихо ответил мальчик.

– Посмотри на этого маленького дарса, – ткнула пальцем старуха в сторону Тэйпа, который перестал ковыряться в гранате и с интересом стал наблюдать за происходящим, услышав знакомое "дарс". – Он потерял всех своих близких в один день. Но его дух настолько силен, что ты ни разу не видел, как он плачет, не так ли?

Это была правда. За все время их путешествия от Хасара до Магнуга, а от него до Лисбета, Селир ни разу не видел, чтобы мальчишка плакал или на что-либо жаловался. Маленький маг решил, что до дарса в силу малых лет просто не дошло осознание того, что всю его семью убили.

– Так… он мелкий еще, не понимает ничего, – слегка уязвленно ответил Селир.

– О, нет! Он все прекрасно понимает. Его маленькое сердечко разрывается от боли.

Ваше пребывание в Хасаре мне показывают, словно в тумане, отдельными нечеткими вспышками. Ты что-то сделал для него, но я не могу точно увидеть что. И за это дарс очень тебе благодарен, хоть никогда и не признается. Отныне это единственный человек, на которого ты можешь полностью положиться, Селир, даже больше, чем на своего отца. Ты должен многое у него перенять и научиться переживать удары. – Сараха резко прервала свою речь и метнула взгляд за спину маленького мага. – Кеий, сядь.

Селир обернулся на отца, который уже окончательно пришел в себя. Кеий переглянулся с Гожо. Возле одного из шкафов стоял обшарпанный сундук. Маг без колебания сел прямо на него.

Взяв маленькую ладошку в свои рябые руки, провидица произнесла:

– Селир, твоя мама родила тебе чудесную сестренку месяц назад.

Обычно такие новости говорят радостно или хотя бы с улыбкой, но на лице Сарахи не было и тени от нее.

Кеий радостно вскочил на ноги и уже направился к двери.

– Подожди, Кеий…

– Савира, у меня дочь родилась!

Сараха вновь посмотрела на мужчину, и взгляд ее выражал отнюдь не радость.

– Ох, не я должна говорить такие вещи… – старая провидица тяжело вздохнула, словно ожившая гора. – Месяц назад произошла не только великое счастье, но и страшное горе… Мира… не смогла пережить роды, Кеий.

Что было дальше, Селир уже плохо понимал. Он словно сквозь вату слышал, как что-то кричал отец, голос Гожо, спросивший Сараху о смерти Миры и где ее могила, затем шаги, хлопки дверью и полная тишина в комнате. Разум Селира никак не мог принять то, что мамы больше нет. В глазах стало мутно, лицо прорицательницы и вся мебель вокруг поплыла. И стоило первой капле слететь с темных ресниц, как за ней прорвался целый поток слез. Селиру хотелось вскочить и побежать за отцом, но он совершенно не чувствовал ног.

– Поплачь, поплачь, мой хороший, – словно мягкая подушка, обняла Сараха мальчика, успокаивающе гладя его по голове. – Пусть слезы иссушат твое горе, а после, время развеет его, словно пыль.

И Селир плакал. Плакал до икоты и прерывающихся всхлипов. Он вымочил своими слезами весь передник старой прорицательницы. Что-то сломалось в нем. Что-то, что в хасарском дворце дало лишь трещину, а сегодня разлетелось на тысячи осколков. Что-то, что совсем недавно представляло мир цветным и беззаботным. Что-то, что называют детством…

Сараха до самого рассвета укачивала маленького мага у себя на коленях, ничего не говоря. Под утро слезы его высохли. Селир просто сидел, положа усталую голову на теплую грудь и смотря в одну точку. Ничего не хотелось. Только вернуть маму или хотя бы в последний раз увидеть ее.

– Посиди минуточку один, милый.

Сараха тяжело поднялась и посадила маленького мага на свое место. Она шагнула за занавеску, загораживающую вход в другую комнату. Помещение вокруг сразу показалось пустым и холодным. Словно чародей наедине остался со всем миром. Он совсем забыл про дарса, все это время находившегося за его спиной. Селир вздрогнул, когда почувствовал теплую ладошку, опустившуюся на его плечо.

Тэйп ничего не говорил, но встретившись с ним взглядом, маг узнал в них не просто понимание, а отражение своего собственного горя. Селир с самого начала их странного знакомства не испытывал к мальчишке неприязни (хотя тот и дал ему массу поводов для этого), но горе сгладило обиды, более того оно вызывало чувство какого-то странного родства.