небольшой горкой кокаина.
Я нерешительно продвигаюсь дальше; яма ужаса все раширяется, словно пасть акулы перед тем, как она набросится на свою добычу.
Здесь трудно дышать. Слабый запах плесени, и вообще весь этот дом закутан в зловещую атмосферу, как в шерстяное пальто. Тут густо, неуютно и удушливо.
– Добро пожаловать в твой новый дом, – насмешливо объявляет Рио. Он наблюдал за тем, как я осматриваюсь, и, хотя прошло всего несколько секунд, я уже успела почувствовать себя неловко под тяжестью его взгляда.
Прежде чем я успеваю открыть рот, из комнаты перед нами выходят трое мужчин. Судя по мелькнувшему в поле моего зрения холодильнику, это кухня. Заметив меня, смеющиеся люди замолкают. Они медленно приближаются к столу, скорее оценивая меня, чем глядя себе под ноги.
– Это тот самый Алмаз? – подает голос один из парней. Зубы у него так черны, что кажется, будто его рот полон жуков.
Рик подходит к столу и драматично садится, на его лице гордость.
Он широко улыбается и произносит:
– Вы, мать вашу, и так знаете, что это она! Макс уже расплатился, так что теперь мы можем делать все, что захотим, парни.
Они аплодируют ему, а выражение лица Рио становится почти убийственным.
– Гребаные идиоты, – бормочет он себе под нос. Затем повышает голос и напоминает ему: – Нет, ты не можешь делать все, что хочешь, stúpido, потому что у тебя на голове огромная гребаная мишень в форме зет.
Рик беспечно отмахивается от него.
– Да не волнуйся ты, Рио. Мы будем прятаться, пока этот ублюдок не сдохнет, а потом сможем делать все, что взбредет в голову. Плата за нее чертовски огромная, и к тому же мы попробуем ее сами.
Под их похабными взглядами я съеживаюсь. Инстинктивно обхватываю себя руками покрепче, но это вызывает лишь несколько насмешливых ухмылок.
– О, да не стесняйся, малышка. Даю слово, тебе понравится, – кричит один из них, с торчащими в разные стороны черными волосами из-за чересчур большого количества геля.
Я сглатываю, в горле у меня образуется комок, поскольку мой взгляд натыкается на темно-красную лужицу на столе, которую я не заметила раньше.
Даже представить не могу, от чего она.
– Что, принцесса, мы недостаточно для тебя хороши? – спрашивает Рио.
Поднимаю взгляд и замечаю на его лице ухмылку. Но он напряжен, ухмылка натянута.
Однако я не придаю этому значения; мои глаза снова устремляются к луже крови. Рио прослеживает мой взгляд и поворачивается, чтобы взглянуть, на что я смотрю. Увидев кровь, он разражается смехом.
– Хочешь пари, откуда это?
Я бросаю на него взгляд, и мое лицо искажается от отвращения.
– Лично я ставлю на то, что какая-нибудь сучка потеряла свою девственность прямо здесь, – ухмыляется Рик, прикуривая сигарету.
Ощетиниваюсь, в моей груди поднимается гнев.
– Ты больной, – выплевываю я голосом, полным ненависти.
Рик лишь смеется и возвращается к разговору со своими друзьями.
Я наблюдаю, как один из них втыкает себе под кожу иглу, когда слышу, как в дом кто-то входит. Вздрагиваю и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это, и едва не теряю голову.
Через плечо мужчины перекинута девушка.
Мой рот открывается, и его карие глаза упираются в меня.
– Какие-то проблемы? – рявкает он.
Я отшатываюсь, моя паника разрастается, когда я вижу, как безжизненно покачиваются конечности девушки у него за спиной. Понятия не имею, жива она или нет. Очень надеюсь, что этот тип не стал бы таскать по дому мертвую, но, опять же, эти мудаки как раз из тех, от кого именно чего-то подобного и ожидаешь.
Качаю головой, потеряв дар речи, а он идет ко мне. От него несет немытым телом, но этого следовало ожидать, выглядит он так, будто моется моторным маслом.
Я никогда особо не умела следить за своим языком, однако в доме, полном слетевших с катушек мужчин, последнее, чего мне хочется, это испытывать удачу. Так что я молчу, даже когда он в упор смотрит на меня.
– Если откроешь рот, то не удивляйся, если кто-нибудь засунет в него свой член.
Мои глаза округляются, а зубы сжимаются. Он разражается хохотом.
Мое сердце ускоряет темп, и я делаю несколько шагов назад. По венам разливается страх, оседает в желудке и разъедает внутренности, словно кислота.
– Джерри, ее комната готова. В этот раз с чертовыми дополнительными цепями, – окликает один из типов за столом, указывая на девушку.
Мои глаза становятся еще больше. Она что, сбежала? У меня так много вопросов, однако я понимаю, что задавать их не стоит. По крайней мере, она не умерла, с облегчением понимаю я. Приковывать труп было бы… Я содрогаюсь от этой мысли.
Мужчина, точнее, Джерри снова взваливает девушку на плечо и без лишних слов уходит, бросив напоследок уничижающий взгляд в мою сторону.
Сильно прикусив нижнюю губу, наблюдаю, как он направляется в сторону кухни. Ему повезло, что я не бросилась на него с лаем, будто собака, как мне того хочется. Я бы сделала что угодно, лишь бы заставить этого придурка подумать дважды, когда он в следующий раз соберется смотреть на меня таким образом. Но это было бы глупо, а я не могу позволить себе быть глупой здесь.
Прямо перед тем, как он исчезает, я вижу, что девушка поднимает голову. Сквозь спутанные локоны светлых волос я вижу ее глаза, темно-карие, в которых горят пламя и лед одновременно. Мое сердце замирает, но упасть в желудок его заставляет жуткая улыбка.
Выражение ее лица будто из ночного кошмара.
Мой рот снова открывается, но прежде, чем я успеваю осознать, что именно только что произошло, они оба исчезают с моих глаз. Я боюсь и за нее, и за себя.
– Не волнуйся. Если будешь хорошей девочкой, будешь делать то, что тебе говорят, мы будем держать тебя в сознании, – произносит Рио, привлекая мое внимание к себе.
Я не уверена, что хочу быть в сознании.
Более того, я в двух секундах от того, чтобы сказать ему, что эту девушку срочно нужно поместить в психлечебницу.
Но, учитывая, что мы уже находимся в гребаной психушке, вслух я ничего не говорю.
Он кивает головой в сторону, где исчезли Джерри и девушка.
– Пошли. Франческа и Рокко должны вернуться через несколько часов, и потом ты с ней встретишься. А сейчас мне нужно отвести тебя в твою комнату.
Оглядываюсь, вижу все еще широко распахнутую дверь и блестящий черный фургон перед домом. Хмурюсь; мне казалось, что он должен был быть помят, ведь они врезались в меня и столкнули с дороги. Но
