— Если он недурно рисовал, то почему я должна говорить господину Камолу, что рисование мне не даётся? — спросила я.
Пат хитро прищурился.
— На это есть важная причина, моё рассудительное дитя, — ответил он. — Мы вынуждены лгать, чтобы не раздражать больного человека. Камолу будет приятнее осознавать, что его племянник ничего не смыслит в рисовании, чем если бы он проявлял в этом деле талант.
— Почему?
— Потому что я чувствую призвание к этому виду искусства, а Камола выводит из себя малейшее упоминание о моих занятиях.
Когда мы поели, Пат предложил мне совершить экскурсию по окрестностям замка. Кира увела меня в мои комнаты и принесла плащ и берет. Я очень удивилась, потому что в день приезда погода была тёплая, а ясный день за окном не наводил на мысль о холоде, но добрая женщина внимательно осмотрела на мне мой новый наряд и, как видно, сочла, что он как нельзя более подходит для прогулки. Когда я вышла в коридор, Пат уже ждал меня, тоже одетый в плащ, а на голове у него красовалась широкополая шляпа, лихо заломленная набекрень. Мы спустились по лестнице и через залы и переходы дошли до наружной двери.
— Это самый длинный путь, — объяснил Пат, — зато самый безопасный. Замок сильно обветшал и кое-какие проходы пришлось закрыть. Прежде существовал очень короткий выход, но лестница там совсем развалилась и на моей памяти по ней никто не рисковал спускаться.
Я почувствовала законную гордость, узнав, что за многие годы одна прошла по ней, а я не сомневалась, что каждый из нас имеет в виду одну и ту же лестницу.
На улице оказалось холодно, так что плащ был очень кстати. К тому же дул пронизывающий ветер.
Пат показывал мне замок снаружи и рассказывал его необычайную историю. Как потом выяснилось, он многое преувеличил, а часть попросту выдумал, а я принимала на веру каждое его слово, сердце моё замирало от сладкого восторга и гордости, что я не только побывала в замке, с которым связано столько кровавых и драматических событий и чьи владельцы оставили такой глубокий след в истории, но даже одна, глубокой ночью, прошла по его заброшенным уголкам.
Незаметно мы обошли вокруг замка, и Пат совсем было решил уступить моим просьбам и рассказать жуткую драму, о которой упомянул при переходе через канаву, бывшую когда-то рвом, но вдруг из-за кустов показался какой-то всадник на измученной лошади. Лицо Пата напряглось, словно он не ожидал появления этого человека.
— Это не Марк? — спросил он и сам себе ответил. — Не он.
— Не он, — подтвердила я.
— Тогда кто?
Я никогда не видела этого человека.
— Это слуга Галея, — определил Пат. — Должно быть, ездил проведать свою красотку, а может, выполнял какое-нибудь поручение своего хозяина. Может, приносил извинение за то, что не смог принять участие в охоте? Тебе Галей не нравится, Кай?
— Нет.
— Ну, что делать? Может, потом ты переменишь о нём своё мнение. А на чём мы остановились?
Перестав думать о Галее и его слуге, он нарисовал перед моим мысленным взором такую страшную картину с человеческими жертвоприношениями, местом которых был этот ров, что с тех пор я боялась даже смотреть на безобидную канаву. О призраках, безголовых детях и прочих ужасах я тоже наслушалась достаточно и могла лишь благодарить Бога, что мои ночные странствия закончились благополучно и мне никто из них не встретился, стеная и скрежеща зубами.
От волнения и страха мне было жарко, а Пат вдруг сказал, что совсем замёрз и давно пора возвращаться домой, иначе я простужусь и заболею. Как назло, нам надо было перейти через канаву, и я подошла к ней с понятным ужасом и хотела поскорее её миновать, но, как нарочно, Пат решил обратить моё внимание на какой-то камень на её дне, связанный с историей замка и коварным злодеянием, и задержал меня на самом её краю.
— Понимаешь, в какое опасное место ты угодила? — спросил он, посмеиваясь. — Твоё счастье, что мы живём в наши дни, а не в прежние времена, когда можно было встретиться с одной из этих личностей, а то и с несколькими разом. Теперь уже не то, и разве лишь в каком-нибудь отдалённом уголке замка ты отыщешь несчастное запуганное привидение, а раньше-то они так и кишели, ступить нельзя было, чтобы не отдавить кому-нибудь из них ногу, а от такого обращения они делались ещё злее.
— А куда они делись? — спросила я. — Стали волками и медведями и подстерегают путников?
— Помилуй, откуда в этих местах волки и медведи? — удивился Пат. — Да здесь их сроду не было. На лисиц охотились, а крупнее никого не встречалось.
— Почему же господин Рамон сказал, что здесь полно волков и медведей?
Пат растерялся.
— Когда он тебе это сказал?
— Дорогой. Сказал, чтобы я не отходила от костра ночью, а то наткнусь на хищника.
Пат засмеялся.
— Пойдём домой, а то, и правда, холодно, — поторопил он меня. — Марк немного погрешил против истины, чтобы тебе не вздумалось сбежать. Твоя тётка отрекомендовала тебя как трудного ребёнка. Надеюсь, ты на него не в обиде? Тебе ведь лучше здесь, чем у твоей сварливой тётки?
Мне пришлось удовлетвориться тем, что меня провели, как несмышленого младенца, и ждать дальнейших поворотов моей судьбы. Пока мне было не на что жаловаться.
В замке Пат решил снова заняться со мной ролью, но из этого ничего не вышло. Мы оба всё ещё были во власти прогулки и странных историй, чтобы внимательно следить за ролью, поэтому Пат среди камолова сипенья начинал вдруг рассказывать очередную историю или устами Камола говорил такие вещи, что мы оба задыхались от смеха.
Нам было слишком весело, чтобы замечать окружающее, поэтому, когда Пат объявил, что иногда, при особых обстоятельствах в дверь этой комнаты входит царь призраков, и мы на неё взглянули, то оба вздрогнули, увидев человека в чёрном плаще, наблюдающего за нами.
— Уже вернулся, Марк? — спросил Пат, отбрасывая одеяло, которым прикрывался в роли Камола, и вскакивая на ноги.
Я тоже встала с кресла.
Господин Рамон подошёл к нам. Сапоги у него были запылёнными, но не грязными, значит, он ездил не в те места, откуда привёз меня.
— Вижу, что вы не скучали, — сказал он. — Но ты, Пат, поменьше бы рассказывал Кай всякие ужасы на ночь. Вы ужинали?
— Ещё нет, — ответил Пат. — Но собирались. Может быть, Кира уже идёт за нами.
— Тогда я переоденусь и присоединюсь к вам, — решил хозяин.
— Как твоя поездка? — не выдержал Пат.
— Прошла вполне удачно, — ответил господин Рамон. — Всё оказалось так, как я и ожидал.
Если бы я не слышала разговора на лестнице, я не поняла бы, о чём идёт речь, но сейчас я почувствовала и радость и гордость. Всё-таки хорошо сознавать, что не одинока на свете.
