голоду? – вскинулся на нее Грейпс.
Мэри-Роуз с гордым видом поднялась на крыльцо и села на верхнюю ступеньку. Вновь волна тошнотворного запаха от прогнившей пищи ударила ей в ноздри, и она поняла, что пахнет от ее собственной обуви.
– Мы должны хотя бы попытаться, Рози… – промолвил Гарольд, усаживаясь рядом с ней.
– Но даже если мы что-то и поймаем, – гнула свою линию Мэри-Роуз, – откуда мы возьмем воду? Это же важнее, чем еда!
Гарольд окинул взглядом небо в поисках облаков, но над ним простиралась лишь глубокая синева яркого солнечного дня. Он опустил глаза и посмотрел на жирное пятно: рыбные ошметки неспешно тонули в волнах. Их окружали сотни тысяч литров воды, ни единый глоток которой не помог бы им выжить. Много лет назад в Сан-Ремо ему удалось решить эту проблему, но сейчас он будто вернулся в прошлое, в одну из тех зим, когда они оказались в полнейшей блокаде. Водопровод, соединявший дом с городской системой водоснабжения, замерз, свет исчез после того, как под весом снега рухнули электрические столбы. Он словно вновь сидел в темном подвале при пламени единственной свечи, закутавшись в ворох одеял, и мучительно размышлял, как найти выход.
В его памяти было живо воспоминание о том моменте, когда его осенило поставить опреснитель для питьевой воды в подвале. Он вспомнил свою радость, когда подключили насос, качавший морскую воду в дом, звук первых капель, падающих в большой пластиковый бак, и потрясающий вкус этой влаги, кристальночистой, как из родника. С тех пор опреснитель позволял им запасаться водой даже в жестокие зимние месяцы, когда снегом и льдом зарастали желоба и стоки и было невозможно собирать дождевую воду.
– Если мы хотим выжить, у нас есть только один путь, – промолвил в конце концов Гарольд.
Мэри-Роуз удивленно взглянула на мужа, пытаясь по глазам разгадать его мысли.
– Мы должны раздобыть источник электричества.
– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовалась сеньора Грейпс, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
– Пока не знаю, надо что-нибудь придумать.
– Ты с ума сошел!
Выкрикнув эти слова, она вдруг ощутила, что не может дышать, что ее подавляет чудовищно безбрежный морской простор. Она была пленницей в таком месте, откуда невозможно бежать. Мэри-Роуз поднялась и молча вошла в дом. Гарольд последовал ее примеру. Тишина нарушилась через мгновение после того, как они закрыли за собой дверь: что-то тяжело заворочалось у края скалы со стороны крыльца. На долю секунды море всколыхнула рябь: ровно столько понадобилось, чтобы медленно тонущие остатки хека внезапно исчезли в гигантской пасти, явившейся из ниоткуда.
Морская загадка
Супругам Грейпс потребовалось два дня, чтобы полностью вычерпать воду из подвала. За это время они считанное количество раз выбирались из захламленного отсыревшего помещения: выглядывали наружу и бросали взгляд на горизонт, чтобы не пропустить какой-нибудь корабль. Мысль, что их никто не спасет, все чаще закрадывалась им в голову, особенно тогда, когда и без того скудные запасы воды и пищи стали подходить к концу. Четыре жестянки сосисок, еще несколько банок тунца, три банки фруктов в сиропе, пара бутылок виноградного ликера и большая упаковка сухофруктов – вот все, чем они смогли пополнить свой список продуктов. Примерно с той же скоростью, с какой осушался подвал, осушался и графин. Супруги строго дозировали количество глотков, но это не утоляло их жажду.
На второй день воды в подвале оставалось лишь на палец, и Гарольд воспользовался случаем, чтобы наглухо закрепить доску, служившую заплаткой и преграждавшую морской воде путь в дом. Мэри-Роуз сумела отыскать среди мотков колючей проволоки банку с корабельным клеем, которую тщетно пытался найти Гарольд, чтобы раз и навсегда покончить с постоянно сочащейся из-под краев доски водой.
От этой банки шел резкий дух, перекрывавший даже пропитавший все вокруг запах моря. Мэри-Роуз подставила деревянный ящик и дотянулась до иллюминатора – надо было проветрить помещение. Заодно она бросила взгляд на океан: ничего, только бесконечная водная пустыня.
Смирившись с разочарованием, Мэри-Роуз взялась за швабру, чтобы до конца согнать стоявшие на полу лужи. Она водила ею по полу и попутно прихватывала все, что может пригодиться впоследствии: книги, инструменты и в первую очередь еду. Промокшие тома, сочившиеся черной краской, она складывала в большую стопку около лестницы, а залитые водой поделки Гарольда относила к кладовке. Ее внимание привлек предмет, валявшийся среди винтиков и гаек. Под мокрыми листами бумаги угадывался треснувший пузатый стеклянный сосуд. Нагнувшись, Мэри-Роуз подняла его и моментально узнала миниатюрный парусник внутри. Руки ее дрожали, и вода каплями, подобно слезам, медленно стекала по пальцам. По спине Мэри-Роуз пробежали мурашки: эту банку из-под варенья много лет назад она сама дала своему сыну. Единственное, что Гарольду удалось забрать у моря в ту ночь. Сердце сжалось, когда она ощутила всю хрупкость и ненадежность стекла, покрытого паутинкой трещин.
– Надеюсь, что потом, в спокойной обстановке, я смогу все восстановить, – промолвил Гарольд.
Мэри-Роуз вздрогнула.
– Наверное, в этом сейчас уже нет особого смысла… – ответила она, помрачнев от тяжелых воспоминаний, связанных с этой банкой.
Гарольд понимал, что Мэри-Роуз права. Он огляделся, нашел на полу кусок пузырчатой пленки и бережно завернул в нее банку. Потом они с величайшей осторожностью упаковали модель в подмокшую коробку – вместе с остальными миниатюрами. Там дорогая их сердцу память будет в полной сохранности.
Гарольд отступил на шаг назад и снова подошел к стенке за стиральной машиной и сушилкой.
– Я уже промазал доску клеем, – сообщил он, пытаясь выкинуть из головы грустные мысли, всколыхнувшиеся при виде треснутой банки с корабликом. – Когда клей высохнет, вода в этом месте уже наверняка не сможет просочиться.
Мэри-Роуз с отсутствующим видом взглянула на него и машинально кивнула.
– В баке для воды тоже была трещина, через нее вся вода и вытекла, – продолжал Грейпс. – Я заодно и ее заклеил.
– А зачем нам бак для воды без воды? – очнувшись от задумчивости, поинтересовалась Мэри-Роуз.
Гарольд был раздосадован, причем не столько словами жены, сколько прискорбной правотой сказанного. Все те долгие часы, пока вычерпывал воду, он не переставал крутить в голове мысль об электричестве. Грейпс прекрасно осознавал всю авантюрность этой идеи, но каждый взгляд в сторону безграничного моря лишь доказывал, что их шансы на выживание неуклонно уменьшаются. Будь у них электричество, он бы запустил опреснитель и тогда сумел бы хоть всю воду вокруг превратить в пресную. Помимо того, можно было бы сохранить свежими те скудные продукты, что у них оставались, или же варить добытую рыбу… В его
