что знал про настольные игры. Но инвалиды весьма усидчивые, и за двенадцать лет я стал асом и в покере, и в нардах с шахматами, и в настольных играх. Обращайся, — подмигнул мне Егор, налил мне чая, и они с Катей вернулись к игре.
По всему столу разложены карточки, Катя и Егор откровенно наслаждаются игрой, а мне любо-дорого на это смотреть.
К психологу Кати я сегодня влетела раздраженная донельзя. С Виктором разговор был короткий и изматывающий, и всё на один мотив: прости, дурак, виноват, исправлюсь. С ним скандал затевать бесполезно, он понимает, что виноват, но не понимает, из-за чего я рушу семью.
Я! Я разрушаю семью, а не он!
Про семейного психолога снова заговорил, что меня выбесило еще сильнее. Не я на стороне гульки устраивала, мне-то зачем терапия? И семью тоже не я разрушила, но почему-то по идее мужа, я должна и просто-таки обязана пройти с ним путь совместной психотерапии, чтобы что-то там наладить.
— Ой, а тут трудно, — проныла Катя, выдергивая меня из размышлений.
— Давай помогу.
— Нет, дядя Егор. Я сама, — дочка спрятала карточку, над которой зависла. — Мне нужно пять минуточек, и я справлюсь. Хотя это не по правилам, да?
— Ничего, я подожду. Ты же новичок в этой игре.
— Папа говорил, что я девочка, потому мне всё можно, — прозвенел дочкин голос, а затем она, нахмурившись, виновато взглянула на меня. — Пять минут, — напомнила Катя, взяла коробку от настолки, и погрузилась в изучение правил.
— Ну что, сходила к юристу? Или я не в свое дело сейчас лезу? — шепнул Егор, отстранился, и долил мне чая из чайничка.
Я кивнула на расстегнутую сумку с распечатками.
— Сходила. Проконсультировалась.
— И?
Я поморщилась при воспоминании о консультации.
— Первый совет — всё же поговорить с Виктором, и убедить не вставлять мне палки в колеса. Всегда быстрее разойтись, когда оба согласны. Но с мужем разговаривать невозможно. Я завожу речь про развод — а он про то, что к нему привело. И так постоянно.
— Помощь нужна? Поддержка? И, Настя, всегда можно развестись через суд. Согласие мужа необязательно, — ладонь Егора мягко накрыла мою руку, и чуть сжала в жесте поддержки.
— Я знаю. Можно через суд. Я не беременна, у нас нет ребенка младше года, но… — я снова поморщилась, и замолчала, спрятавшись за чашкой чая.
Вся эта консультация у юриста была неприятной.
Нам с Виктором есть что делить, и я не могу себе позволить быть гордой, и плюнуть на квартиру, на дачу, на банковские счета. Я попросту не могу себе этого позволить. У меня ребенок! А значит, будут суды с делёжкой, и если Витя не передумает давать мне «вольную», то эти суды будут ужасными. Юрист предупредила о затягивании, о саботаже, о шантаже ребёнком — когда родители расстаются не мирно, то после развода бывает проблематично даже в Турцию ребёнка вывезти на отдых. Она мне всё расписала, и… да, это мерзко. То, через что мне придется пройти — мерзко.
А у Виктора своя адвокатская практика, пусть и не по бракоразводным делам. Но связи есть, и немалые. В том числе и в суде.
— Ну что ты, Насть? — еле слышно прошептал Егор, и его рука скользнула по моей спине в жесте на грани приятельской поддержки и чего-то более интимного. — У тебя глаза на мокром месте. Что гложет?
— Да всё то же, разговор с юристом. Она сказала… это не факт, но она судит по своей практике, и предупредила о возможности… — я не могу договорить, глохну от стресса, едва вспоминаю нашу беседу, и горло перехватывает.
— О возможности чего?
— Мой почти бывший муж имеет связи в суде. Большие связи. Я знала Виктора как любящего отца и хорошего мужа, но есть вероятность, что он покажет зубы. Возможно, просто станет затягивать развод, биться за каждую мелочь. А возможно, — я шумно выдохнула, — если я разозлю его, он будет судиться за опеку над дочкой.
Когда юрист сказала мне об этом — я рассмеялась. Виктор же не сволочь, он даже не угрожал мне тем, что Катю отберет. И вообще хочет попытаться всё наладить, пусть это и невозможно.
Всё это я и расписала юристу. На что она ответила мне сухо и по фактам — как воюют мужчины с деньгами и связями. Мне был задан вопрос: хорошо ли я знаю своего мужа, уверена ли, что он не станет играть грязно, не использует ли Катю, лишь бы на меня надавить?
— Думаешь, он пойдет на это?
— Надеюсь, что нет. Но Виктор — макиавеллист. Он любил повторять, что цель оправдывает средства. Развод для него — проигрыш, фиаско. Плюс, это может оказаться ударом по его деловой репутации. Да и не считает он себя настолько виновным, чтобы нести такую расплату. Так что… — я пожала плечами.
13
— У тебя есть план?
— Попытаться договориться с Виктором. Если не договорюсь — суд. Ну и буду молиться, чтобы муж не впутывал в наши дрязги Катю. Такой план, — усмехнулась я.
— Я могу помочь.
— Егор…
— Нет, — перебил он меня. — Это не вопрос, это утверждение, Настя — я МОГУ помочь тебе. Ты и Катя всегда можете на меня рассчитывать.
— Спасибо, — хрипло пробормотала я.
Егор с Котькой продолжили игру. Я же наблюдала за ними — за довольной дочкой, за Егором, который до сих пор, по сути, незнакомец. Чужой человек.
Если бы кто-то сказал мне еще пару недель назад, что я доверю дочь незнакомому мужику, пока занимаюсь своими делами — я бы рассмеялась. Я же не дура! Чужакам нельзя доверять самое ценное! Да и как можно впустить в свою жизнь и, что самое главное, в жизнь маленькой дочери, незнакомца?
Я и сейчас об этом раздумываю. Егор создает впечатление отличного мужика — добрый, понимающий, легкий, неконфликтный. Да и нравится он мне, чего уж лукавить. Но я же не знаю о нем абсолютно ничего! Я не в курсе, из какой он семьи, не знаю как и чем он жил. Он вполне мог отбывать срок в прошлом — я и об этом не в теме.
Я даже фамилии его не знаю! Но спокойно при этом пошла
