к взломщикам либо всем наплевать на ночные визиты в чужие спальни. Замок конечно магический, а вот стёкла в дверях самые обыкновенные.
Я аккуратно отогнул деревянные штапики, вынул стекло, просунул руку и открыл дверь с противоположной стороны. Вот и всё, можно гулять свободно, все двери построены так, чтобы с нужной стороны открываться без ключа. Чтобы не выпускать студентов, но любой проверяющий мог при необходимости нанести ночной визит. Сейчас это нам на руку, перед выходом я забрал и жетон Донни и спрятал его под ковром в коридоре, всё-таки меньше подозрений.
Время от времени уточняя маршрут у компаньона, я добрался до преподавательского крыла. В спальню без ключа не проникнуть, но можно дождаться кого-нибудь в общей комнате и… честно говоря ещё не решил что дальше, но проследить не помешает.
Общая комната мне сразу понравилась. Толстые ковры на полу, которые так хорошо заглушают звук шагов или падающего тела, тусклый свет камина, который оставляет так много укромных теней, монументальные кресла и уходящие под потолок книжные шкафы, много мест где можно спрятаться. Решено, посидим здесь, наслаждаясь обстановкой. Я воспользовался помощью Донни чтобы легко забраться на книжный шкаф, и следом затянул наверх сподвижника. Хорошее место, зал как на ладони, а если сесть спиной к стене, тебя вообще не видно. Пыльно правда, местные уборщики явно халтурят (кстати, до сих пор не видел уборщиков), но это мелочи.
Осталось только ждать, не думаю, что до утра, прошлый опыт подсказывает, все тёмные дела вершатся чуть позже отбоя, и заканчиваются обычно к двум часам ночи.
Так и вышло, примерно спустя полчаса в зал вошли три сжавшихся фигуры. Ба, Малафеев собственной персоной, и с ним два крупных студента, похоже он уже боится ходить один, это хорошо. Неловко переминаясь, Малафеев, пока его друзья стояли истуканами, решился было утроиться в преподавательском кресле, но явно слишком громкий скрип деревянных половиц заставил его вздрогнуть, подскочить и вытянуться по струнке. В зал вошёл Огородничий собственной персоной.
Архимаг прошёл мимо студентов словно тех не существует, вальяжно откинулся в кресле напротив камина, слегка вытянул ноги, и только тогда соизволил обратить внимание на гостей.
— Малафеев, подойдите.
Студент быстро выполнил приказ.
— Вот, передайте отцу.
Архимаг протянул в трясущиеся руки студента кожаный мешочек, а я почувствовал как кровь приливает к лицу. Внутренний Сталин пришёл в бешенство. Вот оно, в мешочке кристалл! Так просто, нужно только отобрать у этих трёх придурков. Но сначала дослушать разговор, связываться с архимагом ещё рано.
— В чём дело, Малафеев, у вас какие-то вопросы?
И правда, студент получив мешочек не спешил уходить, а смотрел а мага умоляюще-ждущим взглядом.
— Да… Сегодня в столовой… вы возможно не слышали, но этот Сталин оскорбил мой род, а Снегов заступился за него и не позволил мне разобраться с мерзавцем…
— Малафеев! — голос архимага стал зловещим. — То, что я знаком с вашим отцом не даёт вам права докучать мне своими детскими обидами. Что до Снегова, это мудрый человек, которого я уважаю, и не собираюсь слушать как его оговаривает какой-то недоросль. Убирайтесь отсюда.
Студенты выпорхнули из зала как по волшебству. Самое время броситься в погоню, но Огородничий, сука такая, решил выкурить трубку у камина. Один я бы может рискнул тихо спрыгнуть со шкафа и незаметно уйти, но со мной этот увалень, который явно не мастер скрытности. Пришлось ждать пока архимаг накурится и вернётся в личные покои. Малафеев с дружками получили фору. Если они сразу вернутся в комнату, придётся отложить перехват до завтра, а значит упустить инициативу. Однако я чувствовал кристалл, похоже внутренний Сталин сейчас выкладывался на полную, так что поманив Донни за собой, я поддался интуиции.
Это оказалось правильным решением. Я услышал голоса, причём сплошь знакомые, надменный Малафеев, испуганная Маша и задыхающийся от гнева Кабан. Мы подошли поближе пока оставаясь незамеченными.
— Что я вижу! — Малафеев торжествовал, явно отыгрываясь за все последние унижения. — Прогулки в ночное время без разрешения преподавателей. Тебе придётся хорошенько ублажить нас, всех троих, — на этой фразе спутники Малафеева издали возбужденные звуки, похожие на хрюканье, — чтобы мы не доложили преподавателям. За такое нарушение могут и отчислить.
— Я ещё раз объясняю, — Кабан задыхался от подавленной ярости, — один из наших вывихнул плечо, оно воспалилось и Маша пришла чтобы его подлечить, до утра ждать было нельзя, утром стало бы намного хуже.
— Ты всё ещё здесь, байстрюк? Или ты просто хочешь посмотреть? Может я и разрешу тебе, если хорошо попросишь. А пока заткнись, а ты дрянь, — Малафеев повернулся к покрасневшей Маше, — живо раздевайся. Раньше начнём, раньше закончим.
— Ах ты ж гад! — Кабан рванул с места и бросился на врага, намереваясь размазать его своей внушительной тушей, но его ноги спутало что-то вроде эфирных щупалец, и здоровяк рухнул на пол, один из прихвостней Малафеева подошёл и начал бить парня ногами. Второго я тем временем аккуратным ударом по затылку отправил на пол. Минус один.
— Что за… Опять ты⁈
Малафеев заметил как у него поубавилось сторонников и похоже начал осознавать, что потерял численное превосходство.
Донни, явно намереваясь оправдаться за утреннее бездействие, бросился на второго холуя, и сцепился в борьбе. Недолгой, потому что всё ещё стреноженный Кабан тоже принял деятельное участие и вцепился обидчику в ноги, вдвоем с Донни они повалили его и начали охаживать кулаками.
Я тем временем разбирался с виновником торжества. Хотя разбирался громко сказано. Заговорить то Малафеев успел, а вот сколдовать что-нибудь ещё уже нет, то ли истратил все силы на щупальца, то ли мои быстрые кулаки не давали сконцентрироваться. Серия быстрых ударов в лицо, сокрушающий в открывшийся живот, заход за спину и удар по почкам, и вот последний из врагов лежит на полу. Ещё и обмочился, тоже мне аристо. Хотя как говорится, хороший удар по почкам заменяет пять литров пива.
Закончив с Малафеевым, который потерял всякую волю и лишь тихонько скулил что-то про «отец отомстит» я проверил пульс холуя, которого вырубил первым. Мёртв. Мои нынешние кулаки хоть и далеки от наковален старого тела, но всё ещё способны крушить черепа, хоть и ценой разбитых костяшек. Боль в кисти усилилась и стала едва выносимой, как бы не перелом. Паршиво. Чувствую драться мне теперь придётся часто, и одной рукой побеждать будет сложнее.
Тем временем освобождённый Кабан и повеселивший Донни вовсю торжествовали над своим противником:
— Ага, получили! Будете теперь знать. Это
