закрыла ладонями уши, чтобы ничего не слышать.
Анфиса отступила с испугом.
Галина шла к дому, неуверенно оглядываясь по сторонам.
Где-то сбоку мелькнул Сергей Михайлович, она хотела что-то ему сказать, о чем-то его спросить, но тут же забыла, о чем. Подбежала мама, что-то говорила, но Галина видела только ее раскрытый рот и не слышала слов.
С помощью Анфисы она кое-как дошла до своей комнаты, с помощью Анфисы разделась, легла в постель и провалилась в тяжелый, душный, вязкий сон.
Ей снился древний замок на берегу моря, валы, бьющиеся о скалы у его подножия, и призрак могучего воина, медленно и величественно шествующий по подъемному мосту…
Утро было ясным и солнечным, какие редко выпадают осенью в наших местах.
Галина долго стояла под душем, потом спустилась к завтраку.
Матери снова не было, Галина одна сидела за длинным столом.
Анфиса суетилась вокруг нее, подкладывала на тарелку то одно, то другое и все время что-то порывалась сказать. Галина думала, что не сможет проглотить ни кусочка, однако отчего-то съела плотный завтрак и почувствовала себя бодрее.
Наконец, когда Галина допивала кофе, Анфиса сообщила:
– Вас тут с утра полицейский дожидается. Наверное, насчет вчерашнего. Неприятный такой человек. Всюду нос сует, выспрашивает, вынюхивает. Я ему сказала, что вы плохо себя чувствуете, просила в другой раз приехать, но он ни в какую. Тогда я ему велела обождать, пока вы не встанете. Так поговорите с ним или как?
– Поговорю. – Галина помрачнела. – Зачем откладывать… все равно придется это сделать.
– Он в нижнем салоне…
Нижний салон был большой, длинной и довольно мрачной комнатой, в которой отец развесил картины. С тех пор как разбогател, он покупал работы немецких экспрессионистов – довольно необычное хобби для русского миллионера. Коллеги и знакомые отца предпочитали приобретать простую, жизнерадостную, реалистичную живопись, передвижников к примеру.
Побывав в Швейцарии, Галина смогла оценить вкус отца: в его коллекции были работы первоклассных художников, достойные хорошего музея: Эмиля Нольде, Отто Мюллера, Пауля Клее, даже один холст раннего Кандинского.
Но мрачные, нервные полотна экспрессионистов в и без того мрачной обстановке дома действовали на всех угнетающе, и поэтому мало кто, кроме отца, заходил в этот салон.
Наверное, потому Анфиса и отправила туда полицейского – чтобы испортить тому настроение, поставить на место.
Спускаясь по лестнице, Галина снова прокручивала в голове вчерашние события, думала, о чем ее станут спрашивать. Накануне она была в шоке и поэтому плохо восприняла ужасное происшествие, и только теперь до нее по-настоящему дошло, что случилось.
Ее старая подруга погибла страшной смертью, и сама она только чудом избежала гибели… Вот именно: если бы она села в машину вместе с Гелей, сейчас от нее осталась бы куча горелой плоти. И больше ничего. Господи, на какой тонкой ниточке держится жизнь!
Галина вошла в салон и увидела крупного высокого мужчину в длинном темном пальто, который пристально разглядывал какой-то пейзаж. Она вспомнила, что этот человек и вчера разговаривал с ней возле ресторана, задавал какие-то вопросы…
– Странные у вас картины, – проговорил полицейский вместо приветствия. – Депрессивные какие-то.
– Это мой отец собирал, – ответила Галина, как будто оправдываясь, и тут же опомнилась, рассердившись на назойливого полицейского. – Вы что – пришли о живописи разговаривать?
– Нет… – Ей удалось его смутить и поставить на место. – Извините… Капитан Ушинский.
– Вам бы с такой фамилией не в полицию, а в школу! – не удержалась Галина.
– Я детей боюсь… – вздохнул капитан.
– А взрослых, значит, не боитесь?
– Взрослых – меньше, – коротко ответил он.
– Взрослые разные бывают…
Он посмотрел на нее внимательно, и на миг в глазах его отразилась она вся – богатая балованная девка, уверенная в том, что ей принадлежит весь мир и что все вокруг крутится только возле нее и для нее. Богатые бабы все стервы по определению, а эта еще и красивая. Холеная, в общем, сразу видно, что в деньгах купается.
Капитан моргнул, и отражение исчезло.
– Ну ладно, – сказал он, – о живописи мы поговорили, о детях поговорили, давайте перейдем к делу! Как вы понимаете, я приехал, чтобы побеседовать с вами о вчерашнем происшествии около ресторана «Келломяки».
– Да… это было ужасно… – Галина помрачнела.
– Скажите, вы давно знакомы с погибшей… с Ангелиной Широковой?
– Давно. Мы с ней в школе вместе учились.
– А она… она когда-нибудь предлагала вам наркотики?
– Что?! – Галина удивленно уставилась на полицейского. – Какие наркотики?
– Ну, я не знаю, какие… кокаин, может быть, амфетамины…
– Господи, что вы такое говорите! – возмутилась Галина. – Она же погибла! Она только вчера погибла – а вы о ней такое… разве можно так о мертвых…
– Вот именно, она погибла. – Полицейский повысил голос. – Причем, как вы понимаете, это был не несчастный случай…
– Не несчастный случай… – повторила Галина его слова и только теперь поняла, что это правда.
Машина сама по себе взорваться не могла, это ясно. С чего бы вдруг? Вчера она была в шоке и просто не могла рассуждать здраво.
– Конечно, это было убийство, – уверенно проговорил капитан, отвечая на ее мысли. – Кто-то заложил в ее машину взрывное устройство, эксперты нашли остатки. И я должен выяснить, кто это сделал. Поэтому я задаю вам такие вопросы. Они вам могут не нравиться, но вы должны мне ответить. Спрашиваю еще раз: предлагала ли вам покойная Ангелина Широкова наркотики?
– Нет, конечно! – резко ответила Галина. – Никогда!
Сама она наркотиками не баловалась. Отец несколько раз серьезно поговорил с ней, показал фотографии законченных наркоманов и тем самым привил ей стойкую неприязнь к этому пороку. Позже, уже в Швейцарии, кто-то из приятелей предложил ей покурить марихуану. Она попробовала, чтобы не выглядеть ханжой и занудой, но не испытала ничего, кроме тошноты. Поэтому вопрос полицейского показался ей диким и неуместным. И Митька не употреблял наркотики, он расслаблялся по-другому, как она поняла совсем недавно.
– Никогда! – повторила она.
– Хорошо, так и запишем… – Капитан действительно что-то записал в своем блокноте.
– А почему вы об этом спрашиваете? – не удержалась Галина.
– Потому что у покойной… у Ангелины Широковой… были соответствующие контакты. Пару раз она попадала в поле зрения моих московских коллег по подозрению в распространении наркотиков. А вы, может быть, знаете, что в этой сфере используются очень жесткие способы борьбы за рынки сбыта, за влияние… В этой сфере очень большие доходы и, соответственно, очень крутые нравы…
– То есть вы хотите сказать, что взрывное устройство в ее машину подложил кто-то из конкурентов?
– На данный момент – это приоритетная версия. Значит, вы об этом ничего не знали?
– Абсолютно ничего. Мы давно не общались, я совсем недавно приехала из
