Читаем без скачивания Они сражались за реальности - Игорь Подгурский

Кузнецов пожал плечами.

– Со своим уставом в чужое племя никто лезть не собирается. Вечером посмотрим, что это за обряд,– бормотал разведчик, направляясь вслед за Левой к выделенной им гостевой хижине.– С кем же нужно разбираться? С железнобокими? С духами? Хижина без окон – это сарай, господа аборигены.

Время до вечера тянулось медленно. Кузнецов возился с автоматом, чистя и смазывая детали оружия. Задов кемарил в тени пальмы, сдвинув папаху на глаза. Садко вот уже который час занимался любимым делом: обирал местное население. Грабеж, в смысле товарообмен, шел полным ходом.

Купец расстелил на земле запасные чистые портянки и разложил на них походный набор коробейника. На байковой ткани лежали копеечные пластмассовые бусы, аппетитные комочки жевательной смолы, блестящие шурупы, колокольчики для донки, осколки мелко наколотого зеркала. К нему сразу же выстроилась очередь. Бесхитростные дети природы неотрывно смотрели на сверкающее великолепие. Поначалу товарообмен не шел. Новгородец категорически отказывался менять товар на связки копченых лягушек и костяные наконечники для стрел. Он упорствовал до тех пор, пока ему не принесли разноцветные камушки, которые местная детвора находила, копаясь в земле. В хозяйстве они были без надобности, так, игрушки для малышни. Консенсус был найден. Камушек за гвоздик. Два камушка за ожерелье. Горсть – за колокольчик с чудным малиновым звоном. Обе стороны были чрезвычайно довольны друг другом. Один Кузнецов не разделял общей радости. Боевое задание на глазах превращалось в выездную торговую ярмарку. Офицерская душа восставала против беспардонного надувательства. Люди с нравственностью комбайнов и душой пылесосов не нравились офицеру категорически. За один сверкающий самоцвет размером с ноготок можно было купить склад Хохела и всю базу в придачу.

– По прибытии в отряд все сдать по описи! – хмуро буркнул Николай румяному Садко.

– Ась?! – ошарашенно переспросил новгородец, бледнея на глазах.

– Два-сь! – передразнил Кузнецов.– Мы не на торжище посланы, а с миссией. Любой доход, полученный военнослужащим в служебное время, поступает в казну отряда.– Николая прорвало.– Если вы не считаете, что находитесь здесь за счет казны, а следовательно, на службе, можете сдать командировочные и вернуться для получения окончательного расчета!

Садко сник, махнул рукой и убрал остатки товара обратно в вещмешок. Толпа аборигенов, возбужденно щебеча, разбрелась по деревне. Чужеземные новинки переходили из рук в руки. Оборотистый новгородец долго не расстраивался, хотя в сторону командира смотрел волком. Если забыть в подкладке парочку самоцветов, о старости можно не беспокоиться. Вслед Николаю он негромко, но так, чтобы быть услышанным, пробормотал: «Фашист недобитый!»

Кузнецов сделал вид, что не услышал, но зарубочку в памяти сделал. Он всегда старался возвращать долги и не откладывать их в долгий ящик.

Противостояние набирало обороты.

Через некоторое время Кузнецов, проходя мимо, сделал купцу замечание: «Сапоги надо чистить со всех сторон, а не только спереди». Новгородец уловил подвох, не поняв смысла. В строю все равно не видно, есть сзади грязь или нет. Рано или поздно обувь все равно испачкается. Настоящему следопыту чистота противопоказана. Грязная обувь болот не боится. Брошенное вскользь замечание окончательно вывело самодеятельного гусляра из душевного равновесия. Нутром он понимал: правда на его стороне, но достойных аргументов для спора найти не мог. Выходило, что зануда Николай опять прав. Задов, прячущийся в негустой тени дерева, рассмеялся. Садко принял смех товарища на свой счет. Жгучая обида захлестнула душу. Он решил прибегнуть к проверенному средству, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Щас по сопатке схлопочешь! – срывающимся голосом сообщил он Кузнецову, медленно подходя к обер-лейтенанту.

– Давно в рыло получал? – ровным тоном, не повышая голоса, поинтересовался Николай. Он незаметно выставил вперед правую ногу и развернулся к новгородцу боком. Так труднее попасть по торсу.

– Рыла у свиней! – багровея на глазах, проревел Садко.

– Я в курсе,– холодно подтвердил Кузнецов и сдвинулся вбок. Теперь яркое солнце светило упрямому купчине в глаза, заставляя щуриться.

Очередной издевки Николая меняла стерпеть не мог. Вроде и не обозвал, а словно в лицо плюнул. В глазах стало темно, кровь застучала в висках звонкими молоточками. Садко быстро достиг пика бешенства. По-бычьи нагнув голову, он ринулся на интеллигента немецкого разлива.

Николай все рассчитал точно. Он мгновенно перенес тяжесть тела на выставленную вперед ногу и коротким ударом справа встретил бравого рыночника. Удар, отточенный длительными тренировками, угодил в солнечное сплетение. Глухо ухнув, новгородец шлепнулся широкой спиной на землю. Кузнецов стоял неподвижно и больше ничего не собирался предпринимать. Глядя сверху вниз, он сообщил купчине:

– Серебряный призер Московского военного округа по боксу. Рабоче-Крестьянская Красная армия.– В подтверждение своих слов Николай стукнул кулаком в раскрытую ладонь.

Лежа на земле, Садко смотрел на синее небо без единого облачка и грустно размышлял: «Какая же все-таки редкостная сука этот Коля! Все у него получается». Он медленно встал, похлопал по кафтану ладонями, стряхивая красную пыль. Потом резко шагнул к Кузнецову и наугад ткнул в его сторону пудовым кулачищем. В последний момент экс-серебряный призер попытался увернуться, но не успел. Тычок попал в плечо. Гусляр, продолжая отряхиваться, сказал в сторону подкованных подошв, торчащих из густого кустарника:

– Кулачные бои стенка на стенку,– и немного подумав, добавил,– Новгород Великий.

Желание выяснять отношения на кулаках пропало. Тем более что к месту боя спешил Задов. Он отлучался с вождем осмотреть становище, но после визита в святилище духов леса внезапно потерял интерес к прогулке и отправился искать товарищей.

– Вы что творите, злыдни?! – зычно пророкотал Задов, обращаясь к отряхивающемуся Садко и выдирающемуся из кустов взъерошенному Кузнецову.– Ай-яй-яй, плохо комиссар воспитывает у нас личный состав! – Лева укоризненно зацокал языком.

Он умышленно напомнил товарищам про беспорядочную стрельбу Фурманова и заполошные крики попугая, справедливо полагая, что сослуживцев лучше всего сплачивает общее отношение к начальнику. Одессит оказался прав. Еще пять минут назад офицер и купец были готовы пришибить друг друга на месте, а сейчас уже весело смеялись и шутили, обустраиваясь в гостевой хижине. Солнце жарило немилосердно. Дневной зной лучше всего пережидать под крышей из пальмовых листьев, и желательно лежа.

Ближе к вечеру разведчики вылезли из домика и уселись на бревне у костерка рядом с порогом. Огонь развел Лева, сказав, что так будет веселее. Пальмовый сушняк горел ровно, почти не давая дыма. Потихоньку тени от деревьев начали удлиняться. Солнце скоро должно было опуститься за верхушки деревьев. К разведчикам подошел один из охотников. Он тоже посмотрел в костер, не обнаружил там ничего интересного и внушительно сказал, показывая на маленькую пальму:

– Когда солнце будет у ее ветвей, идите к хижине вождя.

Мысли десантников лениво ворочались сытыми сонными рыбами в стоячей воде. Языки огня завораживали, настраивали на мирный лад. Ничего не хотелось, кроме как неподвижно сидеть и смотреть в костер. Из оцепенения их вывели ритмичные удары и гортанные вопли, заменяющие в этой реальности песни. Кузнецов поднял голову. Солнце находилось рядом с ветвями пальмы. «Точно у них тут со временем. Можно часы проверять»,– медленно покатилась в голове ленивая мысль.

Десантники двинулись к хижине вождя. Все взрослое мужское население было в сборе. Не было видно женщин и вечно путающихся под ногами любопытных детишек. Все верно: охота – дело серьезное, и подготовка к ней не любит посторонних глаз.

Десантников ждали. При приближении разведчиков барабан смолк. Завораживающая музыка джунглей стихла. По виду вождя было видно, что он доволен приходу гостей. Не мешкая предводитель сразу же приступил к делу. Вождь по очереди обнюхал разведчиков и отдал несколько распоряжений мужчинам. Двое притащили несколько больших глиняных горшков с водой, остальные принесли из леса охапки сочных стеблей, перемешали их с водой и стали месить ногами. Один из стариков, бормоча что-то скороговоркой, начал сыпать в горшки коричневатую массу. Иногда он замирал и издавал низкое горловое завывание, переходящее в рык.

– Он сыплет в воду помет духа,– шепотом объяснил вождь.– Когда идешь на охоту, лучше всего намазать сети, оружие и тела охотников пометом того зверя, какого хочешь убить. Называть его нельзя. Можно только думать о духе и говорить его голосом.

Трое с карусели переглянулась. Мазаться пометом никто не испытывал особого желания. Запах собственного пота и оружейной смазки был намного приятнее и роднее.