Посередине возвышался фонтан: обложенный мрамором круглый бассейн, на бортиках которого сидело несколько полуголых бронзовых нимф. Каждая нимфа придерживала на плече расписную амфору, из которой била вода.
Лиза на миг застыла перед воротами, любуясь такой красотой. Поденщицы столпились рядом, пораскрывали рты. Им еще не приходилось бывать в таких дорогих домах.
— Вот что, — проинструктировала Лизавета, — сегодня у нас ответственный день. Может, самый ответственный за всю вашу жизнь! Сможем угодить хозяину — нас будут звать в другие богатые дома и платить звонкой монетой. Нет — так и останетесь в рабочем квартале перебиваться с хлеба на воду!
Она знала, о чем говорить: одежда и руки женщин выдавали их непростую судьбу.
В каждом приличном доме имелся штат слуг, каждая леди хотела видеть возле себя юных девушек, незамужних и бездетных. Каждый лорд предпочитал, чтобы его камердинер и грум тоже не разменивались на семью и были приятны лицом.
А такие, как эти, никому не нужны. Немолодые, неухоженные, с кучей проблем. Разве что какая экономка наймет печку прочистить да подвал побелить. Или в прачечной будет срочный заказ на стирку белья. Вот и перебивались они случайным заработком, таща на себе по десятку детей. У некоторых так даже мужа толком не было.
— Все поняли? — иномирянка строго посмотрела на каждую.
Ей ответил нестройный гул голосов:
— Да, госпожа Лизавета, все поняли.
А от дома к воротам уже шел прямой как палка дворецкий с выражением усталой брезгливости на лице.
***
Следить за работницами оборотню было скучно только у ворот. Стоило женщинам войти в особняк, как Лизавета громко и четко определила для каждой фронт работ. Одной выдала ведро с квасной гущей и приказала начистить медные подсвечники. Вторая получила мелкий песок — ей достались ведерки для угля, кочерги, подставки для дров и стойки для зонтов. Еще двоим было вручено ведро соды и склянка с уксусом — их ждали ковры и мягкая мебель.
Основная масса женщин отправилась мыть окна, двери, полы, снимать пропыленные портьеры, балдахины и занавеси.
Едва работницы разошлись по местам, как Лиза тенью заскользила по особняку, возникая за спинами женщин именно в тот момент, когда им требовался совет или новое распоряжение.
Волк вынужденно бродил за ней, иногда двигал неподъемные для человека шкафы, переставлял тяжелую стремянку, ловил пыльный ком тяжелой ткани и удивлялся! Удивлялся энергичности попаданки, ее внутренней силе и собранности. Право, из этой женщины получилась бы отличная Луна! Она так ловко распоряжалась поденщицами, отбивала нападки унылого дворецкого и стращала лакеев, чтобы не смели обижать ее подопечных, что он, сам того не заметив, начал смотреть на нее с уважением.
В одном из залов над камином висел потемневший от времени портрет пожилого господина при бакенбардах, в жилете и с моноклем.
— Это старый хозяин, — пояснила стоящая рядом экономка и промокнула уголки глаз платочком. — Лорд Дарби. Хороший был человек, если бы не долги, дом бы не продал…
От госпожи Эдессы разило вишневой настойкой. Похоже, экономка приложилась к бутылочке, то ли от радости, то ли от горя.
— Не плачьте, — Лиза похлопала ее по плечу, — теперь у дома новых хозяин и, кто знает, может он лучше прежнего. Вы же сами жаловались, что лорд Дарби был очень скуп.
— Кто? — возмутилась экономка. — Я? Да никогда в жизни я не могла сказать такое про этого милейшего человека! А вот новый хозяин еще тот прохвост! Заплатил за дом драконьим золотом!
Глаза госпожи Эдессы расширились, когда она таинственным шепотом произнесла последнюю фразу.
У Лизы ёкнуло сердце. Не далее чем вчера она своими глазами видела это “драконье золото”, правда, если бы Ыргын не объяснил что к чему, то и не поняла бы.
— А как зовут нового хозяина, не подскажете? — осторожно спросила.
— Эйфор Сиорлис. Говорят, он разбогател на незаконных артефактах.
— А почему так говорят?
— А откуда у него такие деньжищи? Точно контрабандой занимался или еще чем-то противозаконным. А еще говорят, что он внук пропавшего мага!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Экономка снова сделала большие глаза.
Эту версию Лизавета уже слышала, и Инмар косвенно ее подтвердил. А вот что касается остального…
Мальчишка не напоминал того, у кого проблемы с законом, скорее шалопая, которому требуется крепкая родительская рука.
Но следующие слова экономки заставили ее замереть:
— Он вчера к нам явился, думал, никто не заметит. А я-то не слепая, сразу подметила, какой костюмчик на нем! Все знают руку мэтра Дево! Он единственный в городе маг-портной, заговаривает ткань и на каждое свое изделие свою метку ставит. Откуда у этого чужака такая одежда?
— Купил? — выдала Лиза самую логичную версию.
— Как же! — хлюпнула носом госпожа Эдесса, а потом полезла за пазуху. Она извлекла оттуда плоскую фляжку, сделала пару глотков и добавила: — Скорее ограбил какого-нибудь беднягу-купца по дороге сюда. В это я больше поверю!
Лиза только головой покачала:
— Зачем ему кого-то грабить, если вы сами сказали, что у него есть золото? Мог бы купить.
— Ик! — выдала экономка и вдруг с подозрением уставилась на собеседницу. Оценила фартук, косынку, нарукавники так, будто впервые увидела и прошипела: — А ты чего тут ходишь, вынюхиваешь? Иди, занимайся своими делами! А то ничего не получишь!
И, бормоча что-то про горничных, которые совсем разленились, она побрела прочь из зала.
***
Расплачивался с работницами дворецкий. Недовольно поджав тонкие губы и глядя на них свысока, он отсчитал треть оговоренной суммы. Работы оказалось слишком много, чтобы сделать всю за один день. Лиза прикинула, что ее “летучему батальону” придется наведаться сюда еще пару раз.
Уже стемнело, когда женщины, едва шевеля ногами, упали в омнибус.
Оборотень незаметно разглядывал иномирянку. Она снова его удивила: сама до омнибуса еле дошла, а тут вдруг подмигнула и затянула какие-то неприличные стишки с повторяющимся припевом, который после второго или третьего раза подхватили уже все!
В рабочий квартал поденщицы въехали в хорошем настроении. Продолжение помывки на следующий день уже никого не пугало.
Инмар сделал выводы и, выпрыгнув из экипажа первым, подал Лизавете руку. Женщина устало улыбнулась и с благодарностью оперлась на него:
— Пойдемте, Инмар, если Ыргын все не съел, у нас будет хороший ужин.
Тролль умудрился ополовинить все, что было приготовлено, и явно собрался присоединиться к поздней трапезе, но Лиза покачала головой:
— Нет, Ыргын, иди спать! Завтра поедешь с нами, понадобиться твоя сила!
Надутый зеленокожий ушел, нарочито сгорбив плечи, шаркая ногами и всем видом взывая к жалости.
А Лизавета шепотом сказала Инмару:
— Еды не жалко, но сил готовить у меня уже нет, а он ведь все съест и завтра снова попросит.
— Тролль может съесть столько, сколько весит сам, если его не остановить, — так же тихо ответил волк.
— Ого! — пораженно отозвалась иномирянка, разливая по мискам наваристый куриный суп.
На второе была каша с овощами, на сладкое — пирожки с зимними яблоками. Каждое блюдо оказалось вкусным, в меру приправленным и соленым, это оборотень отметил отдельно. Как бы не любила его вторая ипостась сырое мясо, в человеческом облике он был не прочь отведать пирогов и горячей похлебки.
После ужина Лизавета предложила оборотню расстелить матрас в лавке, чтобы в случае нужды можно было выйти из дома.
— К нам каждую ночь пытаются залезть, — напомнила она, — пока их сдерживает магическая защита, но кто знает, насколько ее хватит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не беспокойтесь, госпожа Лизавета, — Инмар и не заметил, как запах лимона перестал ему досаждать, — я буду спать в истинном облике, так я лучше слышу и вижу. А вы все-таки мага наймите, пусть проверит охранные амулеты.
— Так наняла уже, — она пожала плечами. — Он был вчера. Вроде хороший парнишка. Походил, посмотрел. Сказал, что все исправно работает. Но у меня сердце все равно не на месте.
