Читаем без скачивания Амаркорд - Тонино Гуэрра

Все летит, мелькает в воздухе: шляпы, цветы, выдранные из цветочных горшков, целый стог сена, куры, которые, словно снаряды, ударяются о металлическую сетку забора и застревают в ней головами. Несчастные, застигнутые смерчем на улице, в отчаянии обхватывают стволы деревьев. Вопит, вцепившись в чугунную ограду виллы, женщина. Вот юноша преследует свой пиджак, который улетает от него прочь. Какой-то человек удирает от фруктовых ящиков, которые гонит за ним по пятам ветер. Посреди Луговой площади бьет фонтан пыли. Качаются и гудят от ветра колокола собора.

Бобо хохочет и, распластав руки, как крылья, отдавшись на волю ветра, несется по Главной улице. Он укрылся было в каком-то подъезде, но тотчас вылетает обратно, позволив ветру доставить себя туда, где стоит Угощайтесь. Прислонившись к витрине фотографии «Четыре времени года», она борется с юбкой, которую ветер задирает ей на голову. Бобо хватается за Угощайтесь, как за якорь, и, тесно прижавшись к ней, замирает вне себя от счастья.

Заклинатель Змей с одной намыленной щекой и салфеткой на шее вместе с другими клиентами выглядывает из окон парикмахерской на Главную улицу, где кружатся клубы пыли. Но вдруг взгляд его привлекает лодка. Скребя днищем по булыжной мостовой, она продвигается вперед, словно ее несет мощное течение реки. Неужели это явь? Нет, не может быть! И он живо воображает, как рассказывает всем об этом случае:

— Даю честное слово! Лодка! Посреди площади! А в ней господин из Анконы. Выхожу я из парикмахерской и…

Заклинатель открывает стеклянную дверь и выходит на порог как раз в тот момент, когда лодка, ударившись носом о стену дома напротив, вновь оказывается посреди мостовой. В лодке сорокалетний господин из Анконы (как и сообщил нам Заклинатель). Вцепившись в борт, он испуганно вскрикивает. И вдруг на мгновение встречается взглядом с Заклинателем.

Господин протягивает руку в надежде, что его схватят и вытащат. Заклинатель пытается ее поймать, но безуспешно. Тогда он бросается по ветру за лодкой. С шеи у него слетает салфетка. Он поднимает ее.

Но вот господин в лодке с удивлением видит, как Заклинатель пролетает у него над головой, едва не задевая окна домов. А затем исчезает внутри палаццо графов Какарабос.

Заклинатель пролетает сквозь анфиладу комнат, над столами и диванами, огибает большую люстру, проносится по коридору почти вплотную к портретам предков, словно близорукий генерал, принимающий парад ветеранов, затем попадает в кухню и пулей вылетает в открытое окно.

Во дворе его подхватывает вихрь. Городок внизу стремительно уменьшается; теперь Заклинатель ясно видит все, что ветер поднял в воздух вместе с ним.

Вот впереди соломенная шляпа, а за нею уже видны горы.

Заклинатель облетает вокруг горы Педрос, но внезапно теряет высоту и стремительно пикирует вниз. По счастью, он падает в огромный стог сена и, зарывшись, исчезает в нем…

Но вернемся к действительности. Морской смерч уже пронесся, и на земле, и в небе теперь царит ничем не нарушаемая тишина. Ветер неожиданно утих. Песок, медленно оседая, застилает все вокруг. Люди открывают окна, выходят из домов посмотреть на причиненный ущерб. На набережной — груды песка и разбитые купальные кабины, на которые с отчаянием глядят пляжные сторожа.

Прямо перед стройплощадкой отец Бобо среди множества шляп, которые ветер принес на берег, ищет свою. Он примеряет одну, потом другую, третью.

В церкви дон Балоза и пономарь выметают на улицу горы песка.

Посреди Муниципальной площади стоит тумбочка, целая и невредимая. Из какой же спальни она сюда залетела?..

А на Луговой площади люди глазеют на Мудреца, который с корзиной в руке собирает посреди мостовой рыб.

13

Раннее утро. Лето давно уже кончилось. Холодно. В доме у Бобо кто-то зажигает на кухне свет. Это дедушка. Старик стоит и смотрит на стол и громоздящиеся вокруг него стулья. Он не спеша, аккуратно расставляет их, словно хочет убить время. Потом распахивает большое окно в сад и вдруг с изумлением замечает, что снаружи все закрыто плотной стеной тумана. Исчезли деревья, исчезли соседние дома.

Дедушка возвращается к двери. Гасит электричество, чтобы посмотреть, пропустит ли завеса тумана утренний свет. Вновь зажигает электричество. Уходит из кухни. Зажигает люстру и в гостиной. Открывает окна, но видит перед собой только густую серую мглу. Проходит по коридору. Распахивает входную дверь.

Некоторое время стоит на крыльце, и взгляд его тонет в плотном тумане. Смотрит вниз на ступеньки. Видна лишь самая верхняя. Он ставит на нее ногу. Теперь видна следующая. Он тихо и осторожно спускается, пока не оказывается в саду.

Теперь его охватывает нерешительность, словно он не уверен, куда ему надо. Наконец идет направо. Делает несколько робких шагов: в восемьдесят лет жизнь человека может зависеть от всякой случайности. Нагибается и шарит по земле, словно слепой.

Нащупывает белый от инея кочан капусты.

— Только в двадцать втором году был такой туман, — комментирует он вполголоса.

Выпрямившись, решительно движется вперед; чтобы не наткнуться на что-нибудь, он вытянул перед собой руки. Неожиданно для себя оказывается у калитки. Минует ее — и вот он на улице.

Но улицы перед ним нет, вообще нет ничего. И все же дедушка выходит. Идет вдоль ограды, цепляясь за прутья решетки. И подбадривая себя, шепчет:

— Сначала буду держаться за эту, а там дальше — другая… потом должен быть фонарный столб…

Забор кончился, но дедушка продвигается вперед, по-прежнему вытянув руку, надеясь, очевидно, наткнуться на соседнюю ограду.

Но ее нет. Исчезла. Сбитый с толку, дедушка резко останавливается.

— Да куда же она делась?

Проходит несколько шагов вперед. Опять останавливается. Он потерял всякие ориентиры. В полной растерянности зовет служанку, надеясь, что она спасет его из этой поглотившей все вокруг пустоты:

— Джина! Джина!

Ждет ответа, хоть какого-нибудь отклика. Но тщетно. Однако ухо его улавливает глухой стук: где-то заперли ставни. Но где? В какой стороне? Сзади, за спиной, или очень далеко? Он двигается черепашьим шагом и, охваченный смятением, рассуждает сам с собой:

— Я уже нигде. Ни тут ни там… — Останавливается и озирается, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь ориентир. — Куда же я попал? Если смерть похожа на это, тогда она и впрямь не очень приятная штука… Прости-прощай все на свете! Ни тебе людей, ни деревьев, ни птиц в воздухе… Какое свинство!

Оборачивается, вдруг услыхав позади какой-то звук, точно металлическое позвякивание.

— Кто там?

В ответ раздается резкий звонок велосипеда, причем звонит он все настойчивее, все ближе. Старик выставляет вперед руки, боясь, что кто-то вот-вот на него наедет.

— Осторожней! Осторожней!

И вот он различает перед собой длинную неясную тень, которая словно висит в воздухе. Ноги, будто при замедленной съемке, вертят педали невидимого велосипеда. Дедушка восклицает сердито и слегка удивленно:

— Чудо морское! И куда тебя, дьявола, несет на велосипеде?!

А когда вокруг опять наступает пугающая тишина, принимается вновь отчаянно звать:

— Джина! Джина! Джина-а-а-а-а!

Цокот копыт и скрип колес заставляют его быстро обернуться, и он со страхом вглядывается в ту сторону, где туман клубится особенно густо и откуда, по-видимому, и доносятся эти звуки. В самом деле, за пеленой смутно вырисовывается какая-то темная масса. Потом из тумана выплывает по воздуху лошадиная голова, а за ней и туловище лошади, которое настолько слилось с экипажем, что кажется каким-то огромным доисторическим чудовищем. Старик застывает на месте и со страхом глядит на медленно приближающуюся темную глыбу.

— Э! Это ты, Мадонна? Дино!

Пролетка останавливается, и тут же сверху слышится голос извозчика:

— Что случилось?

— Где я?

Мадонна, подавив смешок, отвечает:

— То есть как — где? Разве вы не видите, что стоите перед своим собственным домом!

Тень кучера становится все меньше и меньше, пока не сливается в одно темное пятно с лошадью и пролеткой. Извозчик уезжает.

Дедушка пытается хоть что-то разглядеть сквозь сплошную завесу тумана.

— Так, может, я ослеп?!

Он опять начинает потихоньку двигаться, но, сразу же наткнувшись на препятствие, досадливо крякает. Оказывается, он столкнулся с братом Бобо, который направляется в школу. Мальчик смеется.

— А ты куда собрался в такую рань?

— Как куда? В школу!

И уверенным шагом уходит.

Дедушка смотрит вслед, пока мальчик не исчезает в тумане. Старик делает еще несколько шагов и наконец оказывается у калитки своего дома, но все еще никак не может прийти в себя от пережитого.

— Вот ведь… Ну надо же!..

Братишка Бобо шагает вдоль длинной аллеи конских каштанов. Ни впереди, ни позади ни души. Может, конечно, и есть другие прохожие, но их не видно. Деревья кажутся какими-то темными, висящими в воздухе пятнами.