Читаем без скачивания Пятнадцать суток за сундук мертвеца - Фаина Раевская

— Спасибо, Клавочка! — сыто улыбнулся Сашка, когда я уже готова была взорваться. — Очень вкусно… Так о чем мы говорили?

— О Павле, — сквозь зубы процедила я.

— Ах, да, Павел… Забавный тип. После того, что я узнал, его смерть уже не кажется такой внезапной. Удивляюсь, как он вообще так долго прожил. Клавочка, а можно еще компотику?

— Александр Михайлович, не томи, — попросила Клюквина, поигрывая половником и хищно улыбаясь. — Тебя накормили, напоили… Так что давай, делись знаниями!

Сашка, неожиданно посерьезнев, кивнул и заговорил:

— Розовое детство гражданина Матвеева опускаем — ничего там интересного или особенного не было. А вот юность… Павел — человек неглупый от природы. С первой попытки поступил в институт торговли. Там вместе с приятелем быстро сооб-разил, как бедному студенту можно заработать неплохие деньги. И спустя некоторое время Паша становится фарцовщиком. Причем, настолько виртуозным, что его окрестили Артистом. И зажил наш Павлик богемной жизнью. Прошу заметить, сделал это по-умному. В Москве он учился и работал, слыл по-прежнему способным и, в общем-то, скромным студентом. А вот развлекаться ездил в Питер. Там у него бабка раньше жила. После смерти она завещала любимому внуку неплохую квартиру на Невском проспекте. Вот на этой самой квартире его и взяли…

— За что? — спросила Клавка, подливая Сашке компот.

— Павел Леонидович оттягивался по полной программе: девочки, наркота, выпивка… А в середине восьмидесятых подобная аморалка на хороший срок тянула. Соседи как-то наряд милиции вызвали — очень уж их донимали визги девиц и громкая музыка. Во время следствия еще и валютные махинации всплыли. Нет, восьмидесятые — это не шестидесятые, когда за это могли и расстрелять, но все же… Короче говоря, закрыли Павлика на полную пятнашку по совокупности. На зоне Артист познакомился с одним типом, мотавшим четвертак. Тип этот, Котэ, вор, между прочим, довольно известный, интересным вещам научил Пашу. А самое главное, намертво вдолбил ему в голову, что самый дорогой товар — это… — тут Сашка замолчал и вопросительно посмотрел на нас.

— Оружие? — предположила Клюквина.

— Наркотики? — выдвинула версию и я.

Михалыч снисходительно усмехнулся и отрицательно покачал головой:

— Нет… Дороже всего ценится информация. Самое главное — уметь ею правильно пользоваться. Вот Паша и пользовался. Отсидев две трети срока, он был амнистирован и принялся за дело.

— Это что же выходит, Павел занимался банальным шантажом? — уточнила я.

— Почти угадала, Афоня! — воскликнул Сашка. — Только, я бы сказал, не шантажом в обычном понимании этого слова. Паша торговал информацией, которую сам же и добывал по крупицам. Ох, девочки, и кто только не был его клиентом: и политики, и актеры, и спортсмены… Не гнушался Артист и банкирами-бизнесменами.

— Так, может, его и убил кто-нибудь из недовольных клиентов? — оживилась Клюквина.

— Возможно, — Сашка пожал плечами. — Правда, доказать это трудновато — кто ж согласится публично признаться в своих грешках и грязных махинациях? В компьютере у Павла хранилась целая картотека. Правда, все файлы закодированы…

— А что за информацию продавал Павел? — спросила я.

— Разную. Личная жизнь, измены, информация о конкурентах, ну, и тому подобная чернуха…

Сашка замолчал, а я задумалась. С Павлом более или менее понятно. Занимался человек шантажом. Логично предположить, что кто-то был этим очень недоволен и решил, что дешевле убрать шантажиста, чем платить ему большие деньги. В том, что суммы были приличными, я не сомневалась. Достаточно вспомнить евроремонт в квартире, до-рогущий холодильник, забитый недешевыми продуктами, шикарную джакузи… Припомнив джакузи и то, что в ней плавало, я зябко передернула плечами. А что же Коля? Каким образом он был связан с Павлом? Этот вопрос я задала Сашке.

— С чего ты решила, что трупы были знакомы друг с другом? — вопрос прозвучал совершенно по-идиотски, но его смысл был мне понятен.

— Во-первых, — принялась я загибать пальцы, — телефон зарегистрирован на имя Павла, а пользовался им Николай. Можно, конечно, предположить, что Коленька украл мобильник. Но это вряд ли. Судя по всему, Николай неплохо зарабатывал и мог себе позволить любой аппарат, даже очень дорогой. А во-вторых, Коля сообщил Клаве, что живет в районе Выхино, то есть там, где и Павел. Вряд ли это совпадения. Следовательно, какая-то связь между ними все-таки была!

Клавка уважительно поцокала языком. Почему-то я была уверена, что в данный момент она особенно гордится фамилией Клюквиных.

Сашка внимательно выслушал меня и согласно кивнул:

— И тут ты права, Афанасия. Связь между ними была самая непосредственная, я бы даже сказал, родственная. Павел Леонидович — дядя Николая. И в последнее время племянник жил у дяди по причине конфликта со своим отчимом.

— А из-за чего конфликт? — влезла Клавдия.

— Девочки, вы от меня слишком многого требуете! — возмутился Саня. — Мои ребята работают в этом направлении…

Клюквина принялась убирать со стола. Судя по ее суетливым движениям, в голове у Клавы зародилась какая-то мысль, но высказать ее в присутствии постороннего она не могла. Я тоже занервничала, совершенно не представляя себе, как повежливее указать гостю на дверь. Сашка же ничего не замечал и сидел в расслабленной позе, прикрыв глаза.

«Господи, вот навязался на мою голову! — думала я. — Пользы от него на пять копеек, а гонору — на все сто баксов. Можно подумать, ценные сведения добыл…»

Клавка волновалась все больше. Тарелка выскользнула из ее рук, шлепнулась на пол и разлетелась на мелкие кусочки. Сестра, чертыхнувшись, принялась собирать осколки. Надо срочно что-то придумать, иначе всей посуде, доставшейся мне, между прочим, от прабабушки, придет каюк.

— Саша, а не выпить ли нам шампанского?! — отчаянно воскликнула я. — За встречу, за знакомство?

Сашка очнулся от дремоты. Было в его взгляде что-то такое, от чего я покраснела до корней волос.

— Я это… — пробормотал он, поднимаясь. — Я думал, вы обидитесь… Я сейчас!

Сашка метнулся в коридор. Не успели мы с Клюквиной перевести дух, как на кухне снова возник гость с двумя бутылками шампанского в руках.

— Вот… — произнес он смущенно. — Принес!

Наши с Клавкой лица вытянулись, как шерстяные носки после стирки. Я дернула плечами и счастливо оскалилась. Должно быть, улыбка вышла кривоватой — Сашка опустил руки и как-то увял. Странное дело, я заметила некоторую закономерность в его поведении: если речь шла о профессиональной деятельности, тут Сашка решителен и категоричен. Но едва только дело доходит до человеческих отношений, тут уж вся решительность куда-то исчезает, уступая место робости. Не вяжется это с его внешним обликом.

— Ой, Сашенька, мы так рады, так рады! — заголосила Клюквина. — Да ты садись, то есть присаживайся. Афанасия, пойдем, бокалы принесем.

Я растерялась:

— Так ведь здесь есть, Клавочка…

— Ради такого торжественного случая мы прабабкины возьмем, — Клавдия схватила меня за руку и потащила в комнату. — А ты располагайся, Сашок, чувствуй себя как дома!

В комнате Клюквина сунула мне в руки бокалы и горячо зашептала:

— Выпроваживать надо твоего мента. Дело есть!

— Какое, Клава?

— К Коленьке домой сходить надо.

— Так ведь мы ж были! Я не хочу туда снова, — заупрямилась я.

Клавдия со вздохом закатила глаза:

— До чего ты, Афоня, порой бестолковая, просто диву даюсь! Мы были на дядиной хате. Слышала, что Сашка сказал? У Коли с отчимом были проблемы, и он временно перебрался к Паше. Вот мы и сходим к отчиму.

— А как ты его адрес узнаешь? Тоже у Сашки спросишь? Так вот, дорогая, он тебе не скажет, так и знай! — в подтверждение своих слов я даже притопнула ногой.

— Да знаю я адрес, — отмахнулась сестрица.

При этом известии рот у меня сам собой приоткрылся и никак не хотел закрываться. Несколько секунд Клюквина наслаждалась произведенным эффектом. Потом, видимо, ей стало меня жалко, и она пояснила:

— Помнишь, в машине ты мне дала его паспорт, пока сама удостоверение или пропуск изучала?

Я согласно кивнула.

— Так вот, — продолжала Клавдия, — я отнеслась к этому делу со всей ответственностью. Первым делом, конечно, заглянула в графу о семейном положении, потом посмотрела сведения о детях, ну, и в конце концов поинтересовалась местом прописки. То есть, пардон, теперь это называется регистрация…

— И?!

— Улица Нижегородская, 63–45!

— Так это же…

— Да, да, да! — горячо подтвердила Клавдия. — Это в двух кварталах от нас! Поэтому давай-ка быстренько выпьем с Сашкой шампусика, и выпроваживай его!

Однако быстренько не получилось. После третьего бокала Сашка разошелся и принялся балагурить. Он шутил, сыпал остротами, рассказывал анекдоты и предпринимал неуклюжие попытки ухаживать за нами обеими. В нетерпении я ерзала на стуле. В конце концов это привело к тому, что прабабкин бокал слетел на пол. Неизвестно почему, но это ужасно развеселило Сашку. Он залился смехом и, хлопая в ладоши, провозгласил: