выкрикнул это, зло и громко.
— А что с ними сделается? Они — то тут не при чем. Никто не вмешается в частную жизнь иных миров без крайней, подчеркиваю, крайней необходимости. В опасности только вы двое, владеющие секретом.
— Откуда взялся тот прокол, что нас утащил?
— Вот этого, увы, я не знаю. Мы так пока и не смогли определить, что привело вас сюда.
— Вы — боги…
— Мы же не Вседержители. Просто старые и хворые боги. И очень боязливые. — Казалось, собачья пасть виновато улыбается в полумраке.
— И что нам делать? — снова вмешался Илья. Каштановые волосы его спутались, он постоянно рефлекторно взлохмачивал их.
— Я переброшу вас в другой, более гостеприимный мир, там вас найдут и помогут добраться домой, когда придет время. Я позабочусь. Но вы должны сами…
— Сами что? — вылез нетерпеливый Илья.
— Сами наращивать свою силу. Может, вам удастся противостоять нам, может, все это кончится не так, как мы ожидали. Я вижу сквозь время, но что касается вас… Одно могу сказать — эта погоня скоро окончится. Такие предчувствия меня не обманывают. Но я этого уже не увижу, жаль. — Глаза шакала блеснули темно-багряным подземным огнем.
— Что сделают с вами за нас? — Отшельник, светя нимбом, смотрел теперь глубоко сочувственно, что-то уже прозревая интуицией, недоступной пока юному другу.
— Я, по вашим меркам, бессмертен. Я думаю, заключение в одном из районов того, что у вас считается Адом на сотню-другую тысяч лет.
— И все же?..
— И все же. Я — Анубис. Я служу только добровольно и тому делу, которое сочту достойным.
Часть третья
PER ASPERA [12]
Мы шли коридорами, вырубленными в скале; стены были покрыты панно, расписанными иероглифами и символическими изображениями шествия душ; для работы над этим, наверное, потребовались тысячи рук и тысячи лет; нескончаемо длинные коридоры чередовались с квадратными комнатами, посредине которых были устроены колодцы, куда мы спускались по железным скобам, вбитым в их стены, или по винтовым лестницам; колодцы выводили нас в другие комнаты, где опять начинались коридоры, испещренные яркими рисунками: все те же ястребы, змеи, свернувшиеся кольцом, знак «Таф», посохи, мистические ладьи, все та же поразительная работа, узреть которую не должен был взор живого человека, нескончаемые легенды, дочитать которые дано только мертвым, ибо в их распоряжении вечность.
Теофиль Готье «Ножка мумии»
1
Песок забивался везде, лежал на одежде, обуви, потной коже. Так мучились танкисты в походе на Тобрук и Тунис.
Анубис, прежде чем отправить их в дальний путь, сопроводил обоих в подземелья тайной базы, где сохранялось самое могущественное оружие мертвого мира. О да, он во многом превзошел Землю в искусстве убийства, которое некому теперь было оценить.
Оба друга, не сговариваясь, называли эту машину танком. Темно-серые граненые глыбы с изображениями белых орлов на скулах, или что это за птица могла быть, рядами стояли в противоатомных ангарах. Боевой механизм мог передвигаться на воздушной подушке, и тогда его скорость достигала трехсот километров в час, или на скрытых под корпусом гусеницах. В полусферической башне располагались спаренные плазменные пушки, как сказал шакалоголовый бог. Техника слушалась буквально движения пальца. Ничего подобного на покинутой родине не смогли бы создать еще лет двести. «И слава Богу!» — про себя сказал Отшельник. Он полулежал в кресле водителя, обозревая в многорежимные очки полного обзора несущуюся навстречу желтую шкуру пустыни. На этот раз не было нужды включать инфракрасный или радиолокационный спектр видения приборов. Илья скучал в башне, положив пальцы на гашетки непрерывного огня. Стрелять было некуда, — они не встретили ничего живого, кроме коричневой ящерицы с осла величиной, что унеслась едва ли не быстрее танка. И все же Анубис утверждал, что люди здесь есть.
Солнца было два. Одно, нормальных земных размеров и цвета, светило сейчас, второе, маленькое, не более сантиметра на небосклоне, темно-алое умирающее от старости светило, зашло полчаса назад по часам Ильи. «Касио» в стальном корпусе с честью прошли все испытания. Вот только пользы здесь от них было немного, разве что как от напоминания о Земле.
— «Засеченный, вымычал негр: Нил, мой Нил!» — Илья неожиданно для себя вслух вспомнил Маяковского.
— Вряд ли это твой Нил, топограф.
За рядом деревьев, неотличимых, как на первый, так и на последний взгляд, от пальм, за купами незнакомых сочно-зеленых кустарников маслянисто скользила в песчаном ложе огромная река. Но вода в ней была не мутно-желтой, кишащей паразитами и крокодилами, как воды древнего Нила. Поверхность отливала всеми оттенками глубокого изумрудного цвета. Серое бронированное чудовище со вздохом опустилось в песок, негромкий свист маршевых двигателей мгновенно пресекся.
— Мы в город Изумрудный… — хотя на полном ходу летающий танк вырвался все же к Изумрудной реке. Отшельник ничего не ответил другу. Возможно, просто не помнил, о чем идет речь. Откинув кверху тяжелый люк, он вылез на лобовую броню, тут же перепачкав джинсы, насвистывая: «Соберемся у реки, у реки, у реки, что струится у подножия трона Божия…»[13] Из башенного люка выглянул Илья, похожий на встрепанного чертика в коробочке. Спрыгнул наземь, подняв сношенными ботинками тучу пыли, а потом долго чихал и тер глаза.
Букашка на зеленой глади вырастала в размере. Вот она размером с ласточку. Вот эта точка приняла очертания ладьи золотистого цвета. Весла взблескивали на солнце. На плавно изогнутых носу и корме полоскались цветные вымпелы. Паруса не было, и казалось, что ладья сошла сюда с нетускнеющих фресок страны Кемт.
Отшельник, простоволосый, в расстегнутой серой рубахе с выглядывающим из-под воротника черным ремнем кобуры, мысленно приказал Илье остаться на месте. Потом громко произнес какое-то слово на незнакомом языке. Кратко и негромко взвыла сирена, клацнули закрывающиеся люки танка.
— Это зачем? — Илья, не отрываясь, смотрел в сторону ладьи. По палубе ходили несколько темных фигурок, но оружия видно не было. — Красиво плывет!
— Это г… плывет, а судно идет. Здесь те, кто нам и нужен. — И тихо добавил: — Анубис так и сказал. А машина будет нас ждать, охраняя себя. На ладью ее не затащишь. Надеюсь, охотники в нашем мире уберутся, не дождавшись нас. Не волнуйся, я слышу мысли команды. Они не враждебны.
— Твоими б устами…
Высокий золотой нос уже вспорол прибрежный песок. Они медленно побрели навстречу. В душе у себя Илья не находил особого оптимизма.
Темные матросы в одних белых набедренных повязках сбросили сходню. Перед их взглядами предстал высокий темнокожий, похожий на нубийца обликом человек, босой, в просторной белой тоге.
