Если верить «Глоб», убийца проник в квартиру через пожарный выход. Вернувшись на боковую улицу, Кэтрин разглядела стальную лестницу, примыкавшую к стене дома со стороны тенистой аллеи. Сделав несколько шагов вперед, она вдруг резко остановилась. По коже поползли мурашки. Она оглянулась назад: по улице проехал грузовик, трусцой пробежала женщина в спортивном костюме. Какая-то пара садилась в свою машину. Ничего подозрительного, и все-таки она не могла унять приступ паники.
Она вернулась к своей машине, закрыла двери и, вцепившись в руль, принялась повторять про себя: «Все в порядке. Все в порядке». Когда из вентилятора подул прохладный воздух, Кэтрин почувствовала, что успокаивается. Наконец, вздохнув, она откинулась на спинку сиденья.
И опять потянулась взглядом к дому Елены Ортис.
Только тогда она заметила машину, припаркованную в тени аллеи. И табличку с номерным знаком на заднем бампере.
«POSEY5».
В следующее мгновение она уже рылась в сумочке в поисках визитной карточки детектива. Дрожащими пальцами она набрала номер его телефона.
– Детектив Мур, – ответил он по-деловому.
– Это Кэтрин Корделл, – произнесла она. – Вы приходили ко мне на днях.
– Да, доктор Корделл.
– Скажите, Елена Ортис ездила на зеленой «хонде»?
– Простите?
– Мне нужно знать номер ее машины.
– Боюсь, я не совсем понимаю…
– Просто скажите мне!
Ее резко прозвучавшая просьба, больше похожая на ультиматум, удивила его. В трубке повисла долгая пауза.
– Сейчас проверю, – сказал он и, видимо, отложил трубку в сторону.
Фоном звучали далекие мужские голоса, звонки телефонов. Вскоре он вернулся на линию.
– Это заказной буквенный номерной знак, – сообщил он. – Думаю, он имеет отношение к семейному цветочному бизнесу.
– «Поузи-пять», – прошептала она.
Пауза.
– Да, – подтвердил он наконец, и голос его прозвучал как-то странно. В нем была тревога.
– Тогда, в разговоре, вы спрашивали, знала ли я Елену Ортис.
– И вы сказали, что нет.
Кэтрин судорожно глотнула воздух:
– Я ошиблась.
6
Она нервно вышагивала по приемному покою пункта скорой помощи; лицо ее было бледным и напряженным, а медные волосы напоминали нечесаную гриву. Когда в дверях показался детектив Мур, она взглянула на него с нетерпением.
– Я была права? – спросила она.
Он кивнул.
– Действительно, под псевдонимом Поузи-пять она была зарегистрирована в Интернете. Мы проверили ее компьютер. А теперь расскажите мне, как вы это узнали.
Кэтрин оглядела приемный покой, в котором, как всегда, царила суматоха, и предложила:
– Пройдемте в кабинет дежурного врача.
Комната, в которую она его привела, напоминала темную маленькую пещеру: окна здесь не было, а обстановкой служили кровать, стул и рабочий стол. Для измученного после дежурства врача, мечтающего отоспаться, комната казалась просто райским уголком. Но Муру стало неловко от такой тесноты, и он задался вопросом, не смущает ли и ее эта вынужденная близость. Они оба огляделись по сторонам, выискивая, куда бы присесть. В конце концов она устроилась на кровати, а он подвинул себе стул.
– На самом деле я никогда не видела Елену, – начала Кэтрин. – Я даже не знала, что ее так зовут. Мы заходили в один и тот же чат-рум. Вы знаете, что это такое?
– Ну, что-то вроде живого общения через компьютер.
– Да. Группа людей, которые в одно и то же время выходят в режим онлайн, могут пообщаться. Это приватный сайт, предназначенный только для женщин. Чтобы попасть туда, нужно знать пароли. И на экране монитора вы видите только псевдонимы. Никаких реальных имен и лиц, так что анонимность гарантируется. Это дает определенную свободу, и можно без опаски обмениваться секретами. – Она сделала паузу. – Вы никогда не пользовались подобным сайтом?
– Боюсь, это не по мне – беседовать с невидимками.
– Иногда, – тихо произнесла она, – невидимка – единственный человек, с которым вы можете говорить.
Он услышал глубокую боль в ее словах и не нашелся что сказать.
Она глубоко вздохнула и устремила взгляд не на него, а на свои руки, сложенные на коленях.
– Мы встречаемся раз в неделю, по средам, в девять вечера. Я захожу на сайт чат-рума, набирая позывные СПТС, а потом: «Женская помощь». И вот я там. Я общаюсь с другими женщинами, отправляя им сообщения через Интернет. Они появляются на экране, где мы все можем их видеть.
– СПТС? – переспросил Мур. – Я так понимаю, что это…
– Синдром посттравматического стресса. Клинический термин, объясняющий душевное состояние таких женщин.
– О какой травме мы говорим?
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза:
– Изнасилование.
Слово как будто повисло в воздухе, накаляя его одним своим звучанием. Жестокий смысл его был равнозначен физическому удару.
– Вы заходите туда из-за Эндрю Капры, – мягко произнес он. – Из-за того, что он сделал с вами.
Она смутилась и отвела взгляд. Потом еле слышно прошептала:
– Да. – И опять уставилась на свои руки.
Мур наблюдал за ней, чувствуя, как закипает в нем злость на того, кто посмел надругаться над этой женщиной. Капра оскорбил не только ее тело, но и душу. Ему вдруг стало любопытно, какой она была до того, что с ней произошло. Была ли она мягче, дружелюбнее? Или всегда сторонилась людей, оставаясь холодной, словно цветок, схваченный морозом?
Кэтрин выпрямилась и, собравшись с духом, продолжила:
– Так и состоялось мое заочное знакомство с Еленой Ортис. Я действительно не знала ее настоящего имени. Для меня она была всего лишь Поузи-пять.
– И сколько женщин заходит на этот сайт? – поинтересовался Мур.
– Раз на раз не приходится. Некоторые вдруг исчезают. Появляются новые имена. В любой из вечеров нас может быть от трех до десяти.
– А как вы узнали о существовании этого сайта?
– Из брошюры о жертвах изнасилования. Ее распространяют в городских клиниках и женских консультациях.
– Итак, можно сказать, что все эти женщины из Бостона и его пригородов?
– Да.
– А Поузи-пять, она регулярно посещала сайт?
Кэтрин на какое-то мгновение задумалась.
– Она периодически появлялась в течение последних двух месяцев. Она мало говорила, но я видела ее имя на экране и знала, что она участвует в разговоре.
– Она рассказывала о том, что с ней случилось?
– Нет. Просто слушала. Мы посылали ей приветствия. Она благодарила. Но о себе ничего не рассказывала. Как будто боялась. Или просто стыдилась откровенничать.
– Выходит, вы не знаете, была ли она когда-то на самом деле изнасилована.
– Я знаю, что была.
– Откуда?
– Потому что Елене Ортис оказывали помощь в этом пункте скорой помощи.
Он удивленно уставился на нее:
– Вы нашли ее историю болезни?
Она кивнула:
– Мне пришло в голову, что после изнасилования ей, возможно, понадобилась медицинская помощь. Эта больница – ближайшая к ее дому. Я проверила по компьютеру. В нем хранятся имена всех пациентов, которых осматривали в этом пункте скорой помощи. Там было и ее имя. – Она встала. – Я покажу вам эту запись.
Мур последовал за ней обратно в приемное отделение. Был вечер пятницы, и в коридоре скопилось немало пациентов с различными травмами. Типичный любитель расслабиться алкоголем прижимал к разбитой физиономии ледяной компресс. Рядом с ним сидел подросток, не успевший проскочить на желтый сигнал светофора. В общем, привычная армия покалеченных горожан. Клиника «Пилгрим» была самым загруженным пунктом скорой помощи в Бостоне, и Мур, пробираясь сквозь строй медсестер и больных, лавируя среди каталок и свежих луж крови на полу, чувствовал себя так, будто оказался в эпицентре вселенского хаоса.
Кэтрин провела его в регистратуру – помещение размером со шкаф, сплошь уставленное стеллажами.
– Вот здесь временно хранятся листки первичного приема, – сказала Кэтрин. Она сняла с полки регистрационный журнал, помеченный «7 мая – 14 мая». – Каждый раз, когда пациент обращается в пункт скорой помощи, заполняется так называемый листок первичного приема. Обычно это одна страница, содержащая пометки врача и его рекомендации по лечению.
