Михаил Скопин-Шуйский на памятнике «Тысячелетие России»
Вскоре 19-летний военачальник становится вместе с царскими братьями Дмитрием и Иваном во главе новой армии, двинувшейся навстречу Болотникову. Сражение произошло на р. Пахре, и на сей раз восставшие были разбиты и вынуждены избрать более длинный путь на Москву, что давало правительству выигрыш во времени. Правда, воспользоваться им должным образом воеводы Шуйского не смогли — под селом Троицким они потерпели поражение от отрядов Болотникова, к которым присоединились служилые люди из южных уездов. Повстанцы подошли к столице. Во главе той части армии, которой предстояло совершать вылазки против осаждавших, встал Скопин-Шуйский. Идея активной обороны города, как предполагает Г. В. Абрамович, принадлежала именно ему. Между тем на сторону царя перешла часть рязанских дворян и московских стрельцов, а с севера подошел отряд из 400 двинских стрельцов. В этих условиях 27 ноября царские войска дали бой повстанцам и нанесли им поражение, после чего на их сторону перешли и отряды веневских и каширских дворян во главе с Истомой Пашковым.
К Москве той порой подошли полки из Ржева и Смоленска. Скопин-Шуйский включил их в состав своей армии, а 2 декабря дал новое сражение Болотникову у деревни Котлы. Разгром повстанцев был полным, их преследовали до Коломенского, потом бои длились еще три дня, и лишь после того, как Скопин приказал стрелять по врагу раскаленными ядрами, Болотников окончательно отступил и ушел к Загорью. Когда казацкий отряд Митьки Беззубцева, оборонявшийся за тремя рядами тесно связанных, облитых водой и заледеневших саней, предложил капитуляцию на условиях сохранения жизни сдавшимся, Скопин-Шуйский во избежание бессмысленных потерь принял эти условия. За победу при Котлах Василий Шуйский пожаловал ему, еще не достигшему двадцатилетия, чин боярина.
Память о Михаиле Скопине-Шуйском
«Замутившееся, расшатавшееся в своих основах общество русское страдало от отсутствия точки опоры, от отсутствия человека, к которому можно было бы привязаться, около которого можно было бы сосредоточиться. Таким человеком явился наконец князь Скопин»
Соловьев С. М.
В погоню за отступившим в Калугу Болотниковым пустился Дмитрий Шуйский, однако он действовал крайне неудачно, и посланное на помощь подкрепление возглавили Скопин-Шуйский и Ф. И. Мстиславский (главную роль играл, конечно, первый). Понимая, что штурм Калуги может обернуться огромными потерями и не обещает успеха, молодой полководец решил действовать по-иному: с помощью подвижных туров к городским стенам стал придвигаться дровяной вал, чтобы в нужный момент поджечь деревянный кремль, где засели повстанцы. Однако на сей раз его постигла неудача: искушенный в военном деле Болотников разгадал замысел неприятеля и велел, сделав подкоп, заложить бочки с порохом под осадные сооружения, а затем в нужный момент взорвать. Дровяной вал и туры взлетели на воздух, все усилия правительственных войск пошли прахом.
Памятник в г. Калязине Тверской области
Осада Калуги затянулась на три месяца. На помощь бывшему холопу Болотникову двинулся (ирония судьбы!) его бывший господин кн. А. А. Телятевский. Однако Скопин-Шуйский выступил навстречу и разбил его отряд на р. Вырке. Телятевский не пал духом и совершил новую попытку прорыва, на сей раз удачную — на р. Пчельне он разгромил царских воевод. В рядах стоявшей под Калугой армии началось смятение, и она прекратила осаду. Болотников, чьи люди уже страдали от голода, ушел в Тулу на соединение с новым самозванцем — «царевичем Петром» (Илейкой Муромцем). Преследуя отступавших, Скопин-Шуйский занял Алексин, а затем атаковал их с тыла на р. Вороньей, где неприятели укрылись за засеками. Топкие берега не позволяли развернуться дворянской коннице, и исход боя решил удар стрельцов, которые «перебрели» реку, разобрали засеку и открыли путь главным силам. На плечах восставших передовые отряды Скопина-Шуйского ворвались в Тулу, однако их отрезали и уничтожили, поскольку они были очень малочисленны, а приказа начать общий штурм Василий Шуйский не отдал. Началась четырехмесячная осада Тулы, во время которой Скопин-Шуйский командовал одним из трех полков. Только 10 октября 1607 г. осажденные сдались.
Лжедмитрий II
В том же 1607 г., видимо, именно по его инициативе был переведен с немецкого и латинского языков «Устав ратных, пушкарских и других дел». Скопин-Шуйский, прекрасно знавший военное дело, не мог не видеть, что Россия отстает в этом отношении от западных соседей, и прилагал немало сил для подготовки воинов по европейскому образцу, не гнушаясь и личным участием в обучении ратников.
Между тем нужда в военных талантах и познаниях царского племянника становилась все больше. На юге еще во время восстания Болотникова появился новый самозванец — Лжедмитрий И. В 1608 г. его войска разбили полки царского брата Дмитрия Шуйского под Волховом и пошли на Москву. Скопин двинулся наперерез врагу, однако ему дали неверные инструкции — встретить «царика» на Калужской дороге, где тот и не думал появляться. Была еще возможность, используя промедление неприятеля, нанести ему поражение, однако обнаружилась «шатость» среди ратников, да и многих воевод — И. М. Катырева-Ростовского, И. Ф. Троекурова, Ю. Н. Трубецкого, предлагавших своим воинам перейти на сторону Лжедмитрия. Скопин-Шуйский арестовал заговорщиков, их отправили в ссылку, однако напуганный призраком измены монарх велел отозвать войско в Москву.
«Самозванец подошел к столице и расположился лагерем в Тушине. В июле 1608 г. Василий Шуйский заключил договор с поляками, согласно которому они отказывались считать Лжедмитрия II царем в обмен на освобождение польских пленных (в т. ч. и Марины Мнишек), остававшихся в Москве после гибели первого самозванца. Однако гетман Рожинский нарушил соглашение и, нанеся внезапный удар, едва не прорвался на Пресню»
Якоб Делагарди
В Смутное время. Тушино. Художник Иванов С.
В этих условиях Шуйский отправил племянника в Новгород для заключения союза со шведами и сбора подкреплений. Новгород, как и Ивангород, уже присягнул Лжедмитрию II (а Псков даже принял к себе его воеводу Ф. Плещеева). Скопин-Шуйский перебрался в Орешек, но новгородцы по совету митрополита Исидора уговорили его вернуться. Здесь он заключил договор со шведами, согласно которому они выставляли 5-тысячный корпус в обмен на 100 тысяч ефимков (140 тысяч рублей) ежемесячно. В феврале 1609 г. по новому соглашению России пришлось отказаться от прав на Ливонию и передать Швеции Корелу с уездом — выплатить всю обещанную сумму было невозможно. В апреле 1609 г. в Новгород явилась 12-тысячная армия Якоба Делагарди, куда, помимо указанных в договоре 5 тысяч воинов, вошло немало волонтеров.
Новгород, по сути, превратился в центр борьбы с мятежниками и интервентами. Оттуда Скопин-Шуйский рассылал грамоты в оставшиеся верными царю города, сообщал о ходе событий, предписывал собирать воинов, благо его распоряжения имели силу указов.
В мае 1609 г. войско Скопина выступило из Новгорода. В июне его передовые отряды одержали победу под Торжком, в июле основные силы разбили в тяжелом бою под Тверью отряд А. Зборовского, а оттуда, обходя основные силы самозванца, двинулись к Ярославлю. Дойдя до Макарьева Калязина монастыря в излучине Волги, командующий превратил его в свой опорный пункт.
В августе сюда подоспел воевода Вышеславцев с заволжскими людьми, тогда как большинство наемников покинуло лагерь Скопина, а отряд Делагарди был отправлен на Валдай прикрывать пути на Новгород. 18–19 августа к Калязину подошло войско гетмана Я. В. Сапеги. Его кавалерия атаковала острог, но русская пехота, укрывшись за рогатками, открыла ружейный огонь и нанесла неприятелю большие потери. Попытки выманить ее в поле потерпели неудачу, и Сапега приказал ночью переправиться через р. Жабну, чтобы совершить обходной маневр.
Якоб Делагарди
Однако предвидевший это Скопин-Шуйский нанес упреждающий удар и заставил врага отступить к Рябовому монастырю. Это была крупная победа полководца, хотя полностью разгромить врага и не удалось.
Меж тем в сентябре 1609 г. в пределы России вступила польская армия во главе с самим королем Сигизмундом III. Тушинский лагерь, откуда часть поляков ушла к королю, в январе 1610 г. переместился к Волоколамску. Теперь Скопин-Шуйский решился идти прямо на Москву. В Александровской слободе к нему явились посланцы одного из предводителей рязанских дворян, Прокопия Ляпунова — бывшего соратника Болотникова, в ноябре 1606 г. перешедшего на сторону царя. В адресованной Скопину грамоте он поносил старого монарха и будто бы даже предлагал помощь молодому полководцу, которого превозносил до небес, в захвате престола. Скопин, согласно летописи, не дочитав, порвал бумагу и даже грозился выдать людей Ляпунова царю, но потом смягчился, хотя дяде ничего и не сообщил. Дело было, конечно, не в отсутствии у него «намерений честолюбия», как считал Н. М. Карамзин, скорее всего, он просто не хотел иметь дело с авантюристом Ляпуновым, да и вообще, как резонно полагает Г. В. Абрамович, вряд ли нуждался в нем, ибо при желании завладел бы троном без его помощи.
