На небольшой привратной площадке пылал огромный костер. То ли барокары опасались прозевать лазутчиков в стороне, то ли надеялись точнее отличить в снежном аду своих от чужих — непонятно. Отличать же приходилось. С десяток воинов под несусветный шум и крики отчаянно отбивалось на срезе частокола. У всех имелись луки, но повстанцам, наверное, не понравилось торчать под обстрелом, и они сумели навязать рукопашный бой. Еще человек пять кое-как укрепляли трещавшие по скрепам ворота. Сотрясаясь от ударов, люди упорно налегали на подпоры, а то и умудрялись время от времени сооружать новые. Неизвестно, сколь дорого давался штурм ватаге, у барокаров покойник валялся только один, тяжелораненых не было видно совсем. Ворота, правда, едва стояли, однако врага явно не смущала перспектива долгого боя.
Откуда-то из глубины поселка выскочил мужик, таща на плече скамью для костра. Заметив Шагалана, обмер, напряженно соображая, поискал глазами подмогу, потом взревел и, легко замахнувшись громоздкой ношей, кинулся в атаку. Юноша позволил ему приблизиться, поднырнул под сокрушительный мах скамьи, хлестнул прутом по незащищенным коленям. Взвыв, мужик повалился носом в снег. Следом из темноты показалась пара волочащих какую-то ветку ребятишек. Тоже застыли, вытаращившись на незнакомца гостя. Шагалан хмуро посмотрел в ответ, топнул ногой, и дети, визжа, умчались обратно.
Тем временем гостя приметили и у ворот. Хриплый звук команды, двое латников отделились от частокола и направились навстречу. Один из них снаряжал на ходу лук, другой наклонил хищное лезвие гизармы. Всерьез его, похоже, по-прежнему не принимали, чем и надлежало воспользоваться. Пуще ускоряя шаг, юноша сошелся с противниками сразу за костром. Задумка их хитростью не отличалась: пока гизарма удерживает разбойника на расстоянии, лучник расстреляет его в упор. Однако Шагалан и не мыслил замедляться. Качнувшись вправо-влево, помешал выстрелу, прыжком сблизился до предела, ударил прутом по изогнутому лезвию. Гизарма, загудев, отлетела, но опытный воин тотчас восстановил позицию. За выигранный миг разведчик подвинулся еще чуть ближе, ударил снова и снова. Латник задергался, норовя зацепить врага, тогда тот вовсе пустился волчком, скользя уже по древку. Где-то рядом свистнула бесполезная стрела. На очередном развороте рука Шагалана внезапно распрямилась, и барокара потряс удар в голову. Воин пошатнулся, выронив гизарму, схватился за шлем. Товарищ поспешил ему на выручку. Шагалан сухо отвел выпад меча одним прутом, другой воткнул в темную пасть забрала. Обернулся к первому из самоуверенных поединщиков. Тот так и не пришел в себя, качался на месте, согнувшись. Удар по зашеине пресек его страдания.
Лишь теперь защитники ворот осознали, в каком переплете очутились. Из глубины поселка надвигался непонятный, однако, безусловно, могучий боец, легко расправившийся с парой противников и, может статься, растерзавший до того высланный по тревоге отряд. Вероятно, все купно они бы и отбились от этой напасти, но через стену упрямо лезли разбойники, да и створки начали осыпаться целыми досками. Высокий бородач в дорогих чешуйчатых латах, помешкав, выкрикнул что-то опять на своем лающем языке. Как ни растерялись его люди, но приказ исполнили четко, слаженно, не колеблясь: сразу четыре лучника с помоста повернулись к Шагалану, потянули из колчанов стрелы. Юноша уже близко, тут не промахнулся бы и новичок. Для полноты паскудства барокарам требовалось еще ударить залпом — от густого роя стрел не всегда и уклонишься… К счастью, команды на залп так и не прозвучало, каждый лучник вступал самостоятельно. Чуть приостановившись, Шагалан вскинул перед собой руку с опущенным вниз прутом. Коротким движением отбил одну стрелу, вторую, третью. Последнюю успел только пропустить, отдернув плечо. Изумленный ропот пробежал по рядам барокаров: подобных фокусов они, кажется, до сих пор не видывали.
Словно почуяв смятение врага, из-за частокола донесся стоголосый рев, ватажники устремились на очередной приступ. В дыры ворот полезли первые нетерпеливые копья. Закованный в железо бородач, осмотревшись, скомандовал вновь — барокары разом, как один, оставили свои посты и бросились прочь от ворот. Повстанцы победно взвыли, зато Шагалану отход совершенно не понравился. Пока брошенные защитниками створки лохматились в щепу взбесившимся тараном, юноша метнулся за латниками. Отбежав шагов на двадцать, те все так же согласованно развернулись, построились, сомкнули квадратные деревянные щиты. Молва утверждала, будто отнюдь не каждый из них служил в имперских войсках, однако тамошняя наука явно преподавалась и остальным. Настигавший разведчик совсем немного не успел, когда на пути вырос плотный еж из опущенных копий, гизарм, алебард и прочего смертоносного инвентаря. Барокары, не долго думая, изобразили тот самый пехотный порядок, что снискал им славу на полях Архипелага. Строй, об который обломало зубы не одно тяжелое рыцарское воинство. Строй, предрешивший исход битвы под Оронсом. Конечно, в этом забытом Богом поселке все получилось куда скромнее, но сохранялись неизменными принципы.
Юноша замер в шаге от колышущихся жал. Покосился по сторонам. В щель между створками ворот и прямо через тын уже лезли темные фигуры повстанцев, меркнущий без подкормок костер раскрашивал их зловеще багровыми бликами. Разведчик всмотрелся в чернеющие прорези шлемов перед собой. Неизвестно, таились ли в тех глазах смятение, страх или отчаяние, мрак прятал все, строй застыл скалой. Опустив прутья, Шагалан вздохнул.
— Никак еще желаете поратоборствовать, господа хорошие? — выкрикнул возможно громко, перекрывая вой ветра. — Только ведь эту битву вы проиграли. Разве нет? Охота здесь всем полечь или таки поговорим?
Стена щитов не шелохнулась.
— Чего теперь делать собираетесь, бедолаги? Стойкость похвальна, но сейчас вас просто расстреляют на месте… — Ширящимися ручьями на привратную площадку текли штурмующие, подбегали к юноше. — Никакая броня не спасет, рано или поздно любого зацепим. Что, так и будете упорствовать? Разумно ли народ злить, когда рядом ваши семьи и дети?
Повстанцы тоже что-то разгоряченно вопили врагам, хотя на копья лезть не торопились. Отчаявшись дождаться ответа, Шагалан и вправду принялся высматривать своих лучников. И тут строй ожил. То ли в том заключался план их командира, то ли слова чужого языка достигли наконец мозгов, но щиты все вдруг поднялись на ноги и, перестраиваясь на ходу, двинулись на толпу. Где-то тонко взвыл раненый ватажник, прочие поспешно расступались. Теперь барокары соорудили квадрат, ощетинившийся жалами на четыре стороны. И этот квадрат медленно, но неуклонно пополз к разбитым воротам. Откуда-то выскочил Джангес, гикнув, поддел чудовище багром, однако сам едва успел отпрыгнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
