Читаем без скачивания Крестовый отец - Семен Майданный

Потом, когда признали, цветные стали обращаться с ним вежливо. Чуть ли не извинялись, выдыхая чесночно-луковую завесу, за причиняемые неудобства. Но продолжали их причинять. Щелкнули за спиной наручники…

Подстава. Куда уж натуральней? Если б хотели уложить в могилу Филипса, и ничего более, то на фига ментов вызывать? Да и не просто вызывать, а выверенно, чтоб обязательно повязали Серегу Шрама на месте.

5

Первым предметом, что извлек из портфеля «а-ля Жванецкий» адвокат Бескутин, оказался блокнот. Простой такой блокнот с перфорацией по верхнему краю. Лев Арнольдович откинул картонную обложку, на которой читали книгу синие зайцы в очках, достал из кармана пластмассовый «паркер», положил ручку на чистый лист и придвинул письменные принадлежности по столу поближе к подзащитному. Затем адвокат поднес указательные пальцы к ушным раковинам.

Мог бы и не подносить – Шрам и так просекал: прослушивается или нет комната для свиданок, неизвестно, но на всякий случай здоровее будет думать, что прослушивается.

Вторым предметом, покинувшем портфель, был темно-синий футляр с золотистым замочком. Пухлые адвокатские пальцы с ногтями, обработанными пилочкой до состояния полнейшей безукоризненности, надавили на замочек, отпрыгнула крышка, блеснули на фиолетовом бархате стекла в паутинной металлической оправе. Очки-половинки для чтения вблизи Бескутин, насадив на переносицу, сдвинул на кончик носа. Потом поверх стекол взглянул на своего клиента.

– Никакого обвинения в убийстве вам не предъявят. Единственная серьезная улика – то, что вас запалили на месте преступления.

Пока Лев Арнольдович грузил официальную часть, он успел вытащить из портфеля несколько листов стандартного формата. Положил их на стол, и стало видно, что сверху лежит ксерокопия какого-то документа. Адвокат заводил пальцем по тусклым ксероксным строчкам:

– Вот. К моменту осмотра трупа районным медиком-криминалистом… трупное окоченение достигло… произведенное вскрытие показало… ну и так далее. Хотите, ознакомьтесь полностью. Но главное – вывод. А из него следует, что убийство произошло между семью и, самое позднее, восемью тридцатью часами вечера. Вас застали в квартире убитого в восемь пятьдесят. Если принять версию обвинения, вы, совершив преступление, еще не меньше двадцати минут находились на месте преступления. – Адвокату в здешнем гадюшнике было стремно до тошноты. Он боялся лишним движением влезть в какое-нибудь грязное пятно.

– Я мог стирать отпечатки, уничтожать следы, шмонать квартиру в поисках какой-нибудь фигни, – выступил за прокурора Шрам.

– Конечно, могли, – легко согласился Бескутин. – Но почему-то успели стереть отпечатки только с рукояти орудия преступления.

– Въезжал, что все пальчики не затрешь, чай, не впервой к Филипсу завернул.

– Конечно, конечно, все так, как вы говорите. Тем более, вы понимали, что наличие ваших пальцевых отпечатков в квартире легко объяснится давним знакомством с убитым. – Адвокату заметно понравилась игра, но брезгливая гримаса к его рожице приклеилась намертво. – Но если вы не уничтожат следы, то что же все-таки делали в квартире Владимира Новикова по меньшей мере целых двадцать минут после того, как якобы убили его? Искали что-то? – Распалившись, адвокат склонился вперед и туг же дернулся, будто сел на шило. Опять испугался замарать костюмчик.

– А то нет? – По ироничному изгибу губ собеседника Сергей догнал, что грядет одна из адвокатских штучек, типа выворот темы наизнанку.

– А вот и неправду говорите, обвиняемый! – погрозив пальчиком, Бескутин вытянул из-под ксерокопии заключения эксперта лист, исписанный синей ручкой. – Если предположить, что именно вы совершили убийство, то по совершении спешно покинули место преступления, а потом открыто вернулись к дому, расположенному по адресу Цветогородская, шесть, на автомобиле «джип чероки» под номерным знаком А707СЛ. Ознакомьтесь с показаниями свидетеля Сукачева Николая Михайловича, проживающему по адресу Цветогородская, восемь. Свидетель выгуливал собаку породы болонка по кличке Чари, и видел, как к дому номер шесть подъехал указанный выше автомобиль, как из него выбрался, направился к освещенному крыльцу и вошел в шестой дом гражданин, описание которого подходит к внешности Шрамова Сергея Владимировича. Более того, дальнозоркий свидетель Сукачев берется опознать вечернего гражданина, который, кстати, открывая дверь парадной, повернулся к свидетелю Сукачеву в профиль. И это не все. Свидетелем, боявшимся опоздать к началу программы «Время» и следившим за показаниями наручных часов, точно указан временной отрезок, когда он наблюдал приезд джипа – восемь тридцать пять тире восемь сорок. «Интересненько, – смаковал расклад Сергей Шрамов, слушая не лишенную самолюбования (а что поделаешь? Адвокат, он и в Африке адвокат) речь Бескутина, – натурально, такой полезный свидетель отыскался, или старый жучара слепил его из денежных купюр?»

– Таким образом, принимая во внимание вышеизложенное нагромождение нелепостей, задача обвинения усложняется многократно, до полной невозможности что-либо доказать. – Адвокат победно задрал округлый подбородок и сложил губы трубочкой. И, опомнившись, суетливо вытер лапки носовым платком.

– Кто накаркал ментов? – Сергей не сомневался, что адвокат порылся и в этом вопросе.

– Неизвестный мужчина, назвавшийся со седом по площадке. Дескать, слышен ему шум борьбы, неблагозвучный вскрик «Убью, сука!» И… чего-то там еще приплел для достоверности. Не важно что, так как никто из соседей по площадке и по дому не подтвердил, что вызывал милицию и что-либо подозрительное слышал. Так что, Сергей Владимирович, с этой стороны свидетелей нет. Да и ни с какой стороны их у обвинения нет! Зато есть ваш звонок по сотовому телефону в милицию.

Сергей почувствовал искреннее адвокатское одобрение своей находке с мобильником. Одобрение растеклось в подушечной мягкости голоса и в расцветшей на холеном прянике морды улыбке.

– Если учесть ваш звонок в милицию, – продолжал Лев Арнольдович, брезгливо озираясь на обросшие косматой грязью стены, – то даю гарантию… Вы ж знаете, если я даю гарантию, она сбывается. Так вот, я говорю, что через неделю вы выйдете отсюда под подписку. В самом лучшем случае, – произнес адвокат с нажимом, давая понять что «под лучшим случаем» подразумевается напряженная работа, связанная с немалыми расходами, – через три дня, но никак не раньше. Раньше выйти не поможет ничто и никто,

Лев Арнольдович замолчал, хотел забарабанить пальцами по столу, но отдернул руку, будто там дерьмом намазано. Просто их беседа выехала на перекресток, и указать, в какую сторону ей сворачивать, должен клиент.

Сергей подобрал «паркер», передвинул перед собой поудобнее блокнот. Начал строчить. И говорить:

– Вот что, Лев Арнольдович. Вши должно быть известно, что здесь в какую цену?

– Да, да, разумеется. Вам бы, голубчик, не заболеть здесь. – Интонации педиатра шли к внешности Льва Арнольдовича. – Надо вас получше устроить. На здоровье экономить нельзя. – Адвокат уютно поерзал на обшарпанном стуле. – А порекомендую я вам, Сергей Владимирович, кредитную систему. Удобнее всего. Вносите энную сумму в, так сказать, фонд учреждения «Углы» и распоряжаетесь ею по своему усмотрению. За разные услуги с вашего счета автоматически вычитается их стоимость. Честность вычитания гарантируется, за это можно не беспокоиться. О стоимости некоторых услуг могу вас проинформировать прямо сейчас. Об остальном нетрудно справиться у персонала и, так сказать, у товарищей по несчастью. Неистраченный остаток взноса возвращается по истечении… э-э… срока договора.

– Не будем жабиться, Лев Арнольдович, – не отрываясь от блокнота, сказал Сергей. – Скоко у вас на кармане?

Шраму не пришло в голову усомниться в предусмотрительности Бескутина.

– Десять, – ответил адвокат. – Неправильных денег.

– Нормалек. Я их у вас беру. Седня я кой-куда прозвонюсь, и после с вами свяжутся. Сегодня же перекинете на мой «угловой» кредит триста штук.

Выразить удивление адвокат позволил себе только реактивным взлетом бровей. Типа, ни фига себе Хиросима с Нагасакой! Но не стал говорить, дескать, что-то уж очень много. Согласно кивнул.

– Хорошо, Сергей Владимирович.

– Так. – Шрамов оторвал исписанный лист, подвинул его адвокату и заводил ручкой по листу следующему. – Вы, Лев Арнольдович, будете навещать меня, сиротинушку, каждый день. Это реально?

– Разумеется, Сергей Владимирович. – Защитник, опустив глаза в половинки стекол, принялся вчитываться в крупные, выведенные с сильным нажимом буквы, одновременно охлопывая карманы рубашки.

– Заботы о хавке я вешаю на ваши геройские плечи. Не будем морочить Нинку лишним. Ей и так хлопот хватит.

Еще один согласный кивок Льва Арнольдовича, и никаких расспросов. Извлеченной из рубашки на сей раз простой гелевой ручкой адвокат застрочил ответ, скукожившись, лишь бы не задеть чего пачкающегося.