и, немного помешкав, прибавил:
— Благодарю… тебя, Джуп, за поддержку. Попади я снова в этот проклятый лес в одиночку — точно сошел бы с ума. Отвратительное место.
Это, по всей видимости, означало, что между Мимулусом Абревилем и Джуп Скиптон установилась все еще непрочная, но весьма многообещающая дружба.
Глава 14. Красоты Лесного Края и краткий рассказ о его обитателях
Смириться с утратой былых возможностей — дело нелегкое. Разумеется, прежде чем окончательно сдаться, мэтр Абревиль попытался исполнить заклинание перехода, не сходя с места, хоть это и было воспрещено магическими законами. Джуп, убедившись в том, как хрупка самооценка молодого чародея и как легко он впадает в отчаяние, подбадривала его, как могла, и собрала для него пучок отличных веточек, из которых Мимму принялся строить крошечный мост, как это было в Силенсии.
Увы, из этой затеи ничего не вышло: Мимулусу и раньше бы не достало сил совершить два перехода подряд, нарушив положенный протокол, а без лицензии магия и подавно его не слушалась. Сколько не прыгал маг взад-вперед над своим мостиком — покинуть лесной край у него не получилось.
— Что ж! — сказал он с напрочь фальшивой деловитостью. — Это было предсказуемо, но попытаться стоило, хотя бы для очистки совести. Придется идти пешком, пока я не накоплю достаточное количество энергии передвижения.
— И как скоро это случится? — спросила раскрасневшаяся Джуп (она прыгала над мостиком вслед за Мимму ровно столько же, сколько и он сам, но при этом еще и держала в руках дорожные сумки).
— Понятия не имею, — ответил он, с досадой растаптывая очередной неудачный мост. — Видишь ли, Джунипер, я еще никогда не оказывался вне магического закона. Более того, ни один чародей из рода Абревиль никогда не опускался до того, чтобы утратить лицензию. Я — отброс магического общества, чародейское отребье, и, нет-нет, не надо меня утешать! Это чистая правда и нужно смотреть ей в глаза! Кто знает, как устроена магия фальшивоволшебников кроме самих фальшивоволшебников? До сего дня задумываться об этом было ниже моего достоинства. Единственное, что я знаю точно: в Истинных Мирах, где лицензированная магия целиком и полностью подчинена закону, чародеи-мошенники колдовать почти не могут — даже самые простые формулы искажаются до неузнаваемости. Собственно, поэтому их место — Миры Туманности. Достаточно удаленные от Истинных Миров для того, чтобы не ощущать влияние законов Росендальского Уложения, но и не совсем уж окраинные — где магии вовсе нет.
Тут Мимму смолк, нахмурившись: он запоздало сообразил, что даже эти скудные сведения дают неплохое представление о дальнейшей его судьбе.
— Следовательно, — промолвил он медленно, взвешивая каждое свое слово, — здесь, в этом мире, мне колдовать опасно. Любое заклинание, которое я произнесу, вывернется наизнанку и обернется пакостью. Потому-то я дважды промахнулся, пытаясь попасть в Росендаль! И вторая ошибка вышла куда хуже первой. Я уверен, что этот лес — угодья цветочной знати, тут все пропахло треклятым нектарным духом. Теперь мы слишком близки к Истинному Миру и погрешность заклятия увеличится десятикратно, если не стократно. Но у нас нет иного выхода — оставаться здесь нельзя. Придется положиться на удачу и надеяться, что при следующем переходе мы очутимся подальше от Лесного края. В мирах Туманности я, пожалуй, смогу колдовать низкими способами, а там уж придется исхитриться и пробраться к Росендалю задворками. Ох, но сколько же на это пойдет времени!..
От этих слов Джуп стало не по себе: если она и уяснила себе что-то из рассказов Мимулуса — так это то, что времени у них в обрез. Но на этот раз мэтр проявил чудеса тактичности (или рассудительности) и не стал говорить, что им нипочем не доставить проклятие в Росендаль вовремя — хотя, скорее всего, именно так и думал.
— Нельзя терять ни минуты, — сказал он вместо этого, придав голосу неправдоподобную бодрость. — Мы должны пройти по меньшей мере несколько часов, прежде чем я попытаюсь сотворить чары перехода. Желательно, чтобы к тому времени мы нашли мост. Или то, что на него похоже. Боюсь, что в нынешнем моем плачевном состоянии я не смогу управиться, если в моем распоряжении будут только прутики, — и он еще раз с досадой пнул веточки, над которыми недавно прыгал до изнеможения.
Так начался их пеший путь под сводом величественного леса, который совершенно очевидным образом пугал мэтра Абревиля: при каждом крике птицы, при каждом скрипе ветвей он сбивался с шага и ежился. Тропинка, по которой они шли, порядком заросла, и путешественники то и дело спотыкались, путались в колючих зарослях ежевики и пробирались на четвереньках под низко склонившимися ветвями орешника. Увы, быстро идти никак не получалось, а из объяснений Мимулуса выходило, что топтание на месте не поможет накопить силу для заклятия перехода.
Джуп изнывала от любопытства — ей очень хотелось узнать, смогла ли она на этот раз преодолеть действие проклятия. «Видят ли мои глаза НАСТОЯЩИЙ облик Лесного Края? — спрашивала она себя, с удивлением осматривая новый для себя мир. — Так ли он красив на самом деле, как мне сейчас кажется? Ох, какие огромные деревья — в этом пне, пожалуй, мог бы разместиться весь наш «Старый котелок»! А верхушки, наверное, касаются облаков. Вот бы взобраться наверх и посмотреть, где заканчивается этот лес…». Тут она вспомнила, как мэтр Абревиль говорил, что в Истинных Мирах не существует границ, и от мысли, что лес беспределен, по спине ее пробежала невольная дрожь.
Но все ее робкие расспросы не имели успеха: Мимму настолько боялся чащи, что из его ответов нельзя было ничего понять. Лес в его глазах был опасен и отвратителен — тем, что в нем правили существа, которых он называл «цветочной знатью».
— Но кто они? — вопрошала Джуп, интерес которой разгорался тем сильнее, чем больше Мимулус старался уйти от прямых ответов. — Как выглядят, что за нравы у них?
— Узнаешь, когда повстречаешь, — отвечал Мимму недовольно и отрывисто. — Джунипер, ты все равно ничего не поймешь, пока не увидишь их своими глазами. Но я надеюсь, что этого не случится.
— Я повидала разных людей в «Старом котелке»! — с обидой возразила Джуп. — И, как мне кажется, немного в них разбираюсь — даже самые отъявленные скряги платили мне чаевые!
— Да ведь цветочная знать — не люди! — вскричал мэтр Абревиль и немедленно споткнулся,
