Транснациональные и транскультурные конвергенция и интеграция, еще недавно считавшиеся ведущими социокультурными процессами глобализации, на практике все более ограничены потребительским коммуникативным минимумом и бытовыми потребительскими стандартами, достаточными для существования индивида в глобальной рыночной среде. А как максимум – расширенным коммуникативным стандартом, необходимым для работы в транснациональных структурах.
И если для предшествующих этапов дифференциация – культурно-цивилизационная, этническая, политическая, носила в значительной степени пространственный характер, то в эпоху глобализации преобладает социальная дифференциация непространственного порядка.
Таким образом, важнейшим атрибутом глобализации являются социальные процессы дивергентного характера, включая непространственное обособление отдельных социальных групп, рост межгрупповых барьеров.
Основной механизм и основная предпосылка дифференциации и дивергенции – распад, качественное ослабление и социальная деактуализация национальных государств и гражданских наций, как системообразующих социальных групп, и связанная с этим деградация и фрагментация институтов и социальных групп более низкого порядка.
Кроме того, дифференциация и дивергенция – прямой результат кризисных и конфликтных процессов, связанных с тотальной борьбой социальных субъектов за передел все более дефицитных ресурсов, в ходе которой идет «отбраковка» и отчуждение от ресурсов не столько отдельных индивидов, сколько целых социальных групп.
В частности, результатом глобализации экономики становится массовая маргинализация населения индустриальных стран, в первую очередь «среднего класса», составляющего основу не только производительных сил и внутреннего потребительского рынка, но и ядро гражданских наций.
Десоциализация среднего класса – парадоксальный, но очевидный результат продолжения технического прогресса в условиях глобальной экономики и обострения глобальных природно-ресурсных ограничений.
Катастрофическое отчуждение населения индустриальных стран от материального производства имеет очевидные причины: неуклонно растущая производительность труда при нарастающем дефиците предметов труда порождают дефицит рабочих мест. Однако и эти рабочие места либо перемещаются в «новые индустриальные страны» вследствие «бегства капитала», либо теряются коренным населением в результате массовой иммиграции рабочей силы, разрушающей не только рынки труда, но и базовые социальные структуры принимающих государств, прежде всего сами гражданские нации.
В результате глобализация создает неразрешимые социальные проблемы в первую очередь для социумов «старых индустриальных» стран – того самого «золотого миллиарда», интересами которого мотивировалась глобализация, объективно порождая социальный регресс.
Непосредственной причиной и ведущим механизмом социального регресса стал кризис достигшего пика своего развития в XX веке национального государства и соответствующей ему системообразующей социальной группы – гражданской нации.
Гражданские нации и входящие в них социальные группы и структуры более низкого порядка обеспечивали полный цикл воспроизводства локального социума как закрытой системы, потенциально способной к устойчивому самодостаточному развитию.
Распад и деактуализация гражданской нации, как структурированного социального большинства, интересы и деятельность которого обеспечивали расширенное экономическое и социальное воспроизводство, т. е. прогресс, привели к актуализации альтернативных нации религиозных и этнических социальных групп, а также обособлению корпоративных социальных групп и элит.
Идущий в глобальном масштабе системный социальный регресс не является исключительно следствием ресурсно-демографического кризиса как такового. Причины роста расслоения и массовой десоциализации в начале XXI века носят социально-групповую природу, связанную с качественным изменением объективных интересов элит, отрывающихся от локальных социумов.
Впервые в истории (не считая исторического эпизода с огораживанием в Англии) элиты объективно и осознанно заинтересованы в численном сокращении и качественном снижении материального потребления зависимых социальных групп. Это проявляется не только в реальной социальной политике, но и на концептуальном уровне, например, в рекомендациях комиссии ООН по народонаселению.
И если раньше элиты были объективно заинтересованы в численном росте, материальном благополучии и гражданской лояльности податных сословий, то сегодня источником ресурсов для элит становится все большее отчуждение зависимых социальных групп от процесса распределения общественного богатства.
Деактуализация наций и институтов гражданского общества ведет к актуализации альтернативных гражданской нации социальных групп и идентичностей, в первую очередь этнических и религиозных групп, еще недавно считавшихся «рудиментами», «пережитками» и «фантомами» доиндустриальной эпохи.
Актуализация этнических и религиозных групп и соответствующих форм групповой идентичности и массового сознания приобрела такие масштабы и значимость, что может рассматриваться как отдельный атрибут глобализации.
Важнейшим атрибутом глобализации и, соответственно, центральной глобальной проблемой социального порядка следует считать все более характерный для современности социальный регресс, приобретающий системный, всеобщий характер162.
Исчерпание ресурсов и резервов экономического, технического и социального прогресса, характерного для XIX–XX веков, объективно ведет к социальному регрессу. Он проявляется не только и не столько в отбрасывании отдельных стран и регионов на периферию мирового развития, сколько в десоциализации громадных масс людей, возникновению и распространению новых социальных страт, отчужденных и отстраненных от социального развития и социальных лифтов. В индустриальную эпоху научно-технический прогресс, увеличивая производительность труда, среднедушевое производство материальных благ и вовлекая в хозяйственный оборот природные ресурсы, порождал социальный прогресс. В эпоху глобализации, в ходе которой человечество выходит на фундаментальные, физически обусловленные конечностью планеты, пределы экономического роста, создает объективные предпосылки для социального регресса ряда социальных страт, географических регионов и социальных институтов и др.
Сама ситуация тотального конфликта интересов, в условиях которого необходимым условием самосохранения и развития становится борьба за передел физически ограниченных ресурсов, означает, что социальный регресс во всех его формах и проявлениях, немыслимый в XX веке, становится не только атрибутом, но и доминантой современного мирового развития.
Это означает, что глобальная актуализация этнических и религиозных общностей на фоне кризиса гражданских наций является не только индикатором, но и важнейшим социальным механизмом институализации системного социального регресса, отката общества к архаичным формам социальных отношений и общественного сознания.
При этом даже предельная архаизация социальных институтов, включая зоны длительных этнических конфликтов, органично и непротиворечиво сочетается с научно-техническим прогрессом в форме все более широкого использования потребительских вариантов высоких технологий: сотовой связи, цифровых сетей и медиатехнологий, спутниковой связи и позиционирования, глобальных транспортных сетей, биотехнологий (гибридных и генно-модифицированных растений) и др.
Такая только внешне парадоксальная совместимость социального регресса с научно-техническим прогрессом, характерная для глобализации, создает предпосылки для дальнейшей, более глубокой и необратимой фрагментации и архаизации общества как в локальном, так и в глобальном масштабах.
«Единый мир», с которым еще недавно связывалось столько надежд (как очевидно сегодня, заведомо несбыточных), на практике становится глобальным кризисом с перспективой глобальной катастрофы.
И если в 90-х годах глобализация мыслилась, как глобальное равновесие, компромисс, знаменующий начало новой эпохи устойчивого развития в форме «единого человечества», то сегодня очевидно, что глобализация оказалась завершением исчерпавшего себя экономического и социального прогресса XIX–XX веков.
Глобальное единство мира породило не глобальный ноосферный синтез, не «единое человечество», а дало старт глобальному системному кризису во всех сферах человеческого бытия, который и составляет сущностную основу глобализации 163.
За два десятилетия «переходного периода» к глобальному миру сложилась сложная система кризисов в отдельных сферах социального бытия, каждый из которых опасен не только сам по себе, но и способен спровоцировать кризис в смежных областях.
