– Неплохая идея.
– Хм… – парень ухмыльнулся. – Ты же не настолько старая?
Лиза ничего не ответила – он был ей слишком противен. Сделав глубокий вдох, она размеренным шагом направилась в сторону деревни.
– Она так и будет фыркать все дни? – Слим повернулся к Максу.
Максим неохотно улыбнулся:
– Думаю, этими днями не ограничится.
– Ништяк, люблю строптивых самочек. – Тот осклабился. – Чем капризней сучка, тем лучше поддает.
Роб стоял неподалеку и невозмутимо вглядывался в дорогу. Только сжатые скулы выдавали его внимание к болтовне Слима. Услышав последнюю реплику наглеца, он нехотя развернулся и подошел к нему вплотную. Слиму было ясно, что это вызов.
– Чего? Что такое, Робокоп?
Роб смотрел в его заплывшие глаза, не говоря ни слова. В его поведении не было ни намека на шутку. Атмосфера резко накалилась. Макс поспешил к ним:
– Парни, вы это серьезно?
– Типа того, – продолжал паясничать Слим.
Макс аккуратно взял его за локоть и попытался отвести в сторону, но тот резко отдернул руку, не отводя взгляда от новоявленного соперника:
– Чего, Робокоп, долго будешь зырить? У одной моей подружки есть собачка, она умеет зализывать до тошноты. А ты, по ходу, решил меня до смерти заглядеть?
Роб молчал.
– Может, сегодня Всемирный день дурдома, ты не в курсе? – Слим обратился к Максу. – По ходу, и у той и у этого чердаки посъезжали. Телочке, конечно, простительно, а вот хмурый парень явно небезопасен.
Роб глубоко вдохнул.
– Ууууу!.. – завопил Слим. – По правилам, я должен сейчас испугаться? Это должно заставить меня обкакаться от страха? Эх, жаль, что я утром уже… Хотя сделай чуточку злее взгляд, и все – я уже опять боюсь! – Он изобразил ужас и громко пукнул. – О! Видишь, как ты действуешь на людей? Видишь, как ты крут?
Роб стоял, как каменный.
Лиза наблюдала за происходящим со стороны. Ее совсем не удивляло хамство Слима, но она изучала поведение Макса и Роба. Безучастность одного и удивительная внутренняя сила другого яркими мазками легли на давно написанные портреты каждого из них. Хотела ли она, чтобы этот мерзавец получил в челюсть от Роберта? Безусловно. Но было ли это сейчас уместно? Конечно, нет. Поэтому она решила не подливать масла в огонь и не провоцировать драку.
Макс ошарашенно наблюдал, как Слим присел на лежащее неподалеку бревно, снял кроссовки и носки, растопырил пальцы и включил музыку в телефоне. Агрессивный рэп тут же заглушил трели птиц. Раскачиваясь в такт, он начал громко выкрикивать отдельные фразы, демонстрируя полное отсутствие музыкального слуха и чувства ритма. Роб сел в машину на водительское кресло и наглухо закрыл все окна. Лиза отошла подальше и прислонилась к огромной сосне. В ожидании егеря секунды текли слишком медленно, словно время решило притормозить свой ход.
Слим (от английского слова slim – «тонкий») получил это прозвище за свою болезненную худобу, которую только подчеркивал рост более ста восьмидесяти сантиметров. Он напоминал гигантскую русскую борзую, которую давно не кормили. Невзрачная зеленая футболка, серая ветровка, синие шорты чуть ниже колен, стоптанные кеды и огромный черный рюкзак за спиной, – так он выглядел почти всегда. Слежавшиеся дреды и редкая рыжая бородка довершали образ бледнолицего Боба Марли.
Родители Слима развелись, когда ему исполнилось восемь лет. Вскоре отец перебрался в Подмосковье упиваться своим одиночеством, а мать улетела в Бельгию к новому бойфренду. Маленький Слим остался в Москве на попечении бабушки и дедушки по матери. Те очень старались заменить внуку родителей, но им так и не удалось заслужить какой-либо авторитет в его глазах. Привязанность к старикам Слим проявлял лишь в обращении к ним: «Ба» и «Дедулёк».
С горем пополам окончив школу, он поступил в техническое училище, откуда сбежал на первом же курсе. Свободное от безделья время Слим проводил у приятелей в общежитиях и в съемных однокомнатных квартирках. Постоянными слагаемыми его жизни были жесткий рэп, марихуана и неформальный круг общения – готы, панки, хиппи и другие маргиналы. Книгам и образованию не было места в жизни этих забытых родителями молодых людей. Исключение составляли «Букварь» и «Учение дона Хуана» Карлоса Кастанеды.
Слим существовал здесь и сейчас, не задумываясь о завтра и вчера. Ему нечего было вспоминать и не к чему было стремиться. Ему редко бывало страшно, но причиной тому была не смелость, а высушенный гидропоникой мозг, который часто сбоил и давал неверную оценку происходящему. В его жизни напрочь отсутствовали авторитеты.
Единственным человеком, участвовавшим в судьбе Слима, помимо беспомощных стариков, был родной брат матери. Его забота была продиктована не столько тревогой за племянника, сколько желанием подарить чуточку покоя собственным родителям. Когда бедовый юнец был при деле, пожилая чета хоть немного отдыхала от юношеского максимализма и неприкрытого хамства. Слим же относился к работе на телевизионном канале родного дядьки с неприкрытым сарказмом. Его бы вполне устроила просто финансовая поддержка богатого родственника, но тот ни в какую не соглашался. Вот и приходилось парню «вкалывать»: держать «журавль», вешать петлички и следить, чтобы не зашкаливал уровень записи. Работал он крайне непрофессионально, всячески отлынивая и даже не пытаясь вникнуть в суть дела. Зная о теплом отношении дяди к сестре и родителям, он понимал, что тот никуда не денется с подводной лодки, и продолжал спекулировать статусом родственника в надежде на то, что тот отстранит его от дел, но при этом не даст пойти по миру. В итоге страдали все: председатель совета директоров телеканала – от наличия урода в семье, коллеги – от его дилетантства, и сам Слим – от необходимости работать.
– Ну что, добро пожаловать в наши края! – выкрикнул очень пожилой улыбчивый мужчина, поднимаясь по заросшему травой холмику, на котором припарковалась съемочная группа.
– День добрый! – отозвалась Лиза.
– Федор Степанович Притужалов. – Он протянул руку девушке. – Егерь.
– Очень приятно! Елизавета. Хотя вы, наверное, уже заочно устали от меня за эти дни… – ответила она так же шутливо.
– За эти дни? Впервые вас вижу и слышу! – Он улыбнулся еще шире.
– Спасибо. Иногда действительно стоит обнулять историю.
Лиза представила коллег:
– Макс, наш ведущий. Роб, оператор.
Федор Степанович кивнул, приветствуя новых знакомых.
– А это? – он указал на Слима.
– А это бревно, на котором сидит наш звукоинженер.
– Я и слов-то таких не знаю… Кто он, вы сказали?
– Поверьте, в данном случае информация о бревне куда интереснее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
