Фонтанки «в чёрной фетровой шляпе, лёгкий, изящный, беспечный, стучал палкой по тротуару. В зубах у него дымилась папироса. Он кинул её за парапет, в воду, закурил другую».151 А вслед, несколько поодаль, шёл его молодой поклонник – очарованный, потрясённый, но так и не решившийся заговорить со своим кумиром.
Потом-то он упрекал себя, что не воспользовался случаем познакомиться с Блоком. Но такой уж он был застенчивый юноша, а почтение к великому поэту только усугубляло его нерешительность.
Мои первые стихи – сплошное подражание Блоку, – говорил Антокольский шутя много лет спустя и добавлял уже серьёзно, что поэзия Блока помогла ему «понять значение метафоры, как некой волшебной силы, преобразующей мир».
Другим поэтом Серебряного века, оказавшим огромное влияние на жизнь и поэзию Павла Антокольского, была Марина Цветаева. Их встреча произошла поздней осенью 1917 года, когда «заставы ещё погромыхивали» – по России шли революционные бои. Ей предшествовала встреча заочная. Провожая мужа152 в Крым, в Добровольческую армию, Цветаева в ночном вагоне услышала стихи. Их читал Сергей Гольцев, однополчанин С.Я.Эфрона, а в недавнем прошлом актёр театральной студии Е. Вахтангова.153
Так вот Она, о Ком мечтали деды
И шумно спорили за коньяком.
В плаще Жиронды, сквозь снега и беды,
К нам ворвалась с опущенным штыком…154
Стихи принадлежали его товарищу-студийцу Павлику Антокольскому. Стихи потрясли Цветаеву, и, едва вернувшись в Москву, она разыскала Павлика.155
В нём, ещё совсем мальчишке, она угадала большого поэта. И поддержала его. Антокольский всегда помнил, что Марина Цветаева была первой, кто не только одобрил его стихи, но и дал им проницательную оценку. А потом она сделала то, что не сделал никто другой: ввела его в свою поэтическую мастерскую, показала свои черновики, открыла ему тайны поэтического мастерства. Он понял, что «не боги горшки обжигают».156
Свои отношения с Мариной Ивановной Антокольский охарактеризовал как «поэтическое братство»157 – гордился им и отчаивался, что не сумел их сохранить. Может, в том и не было его вины, ведь Цветаева покинула Россию на семнадцать лет. Так или иначе, но в своём дневнике в 1965 году он написал: «Схожу с ума от того, что я так мало ценил Марину»158.
Судьба Марины Ивановны Цветаевой в русской поэзии сложилась трагично. Отношение к ней советских партийных чиновников после её возвращения на родину и даже спустя многие годы после её смерти было настороженным, неприязненным. И именно Антокольский – по долгу «поэтического брата» – до конца своих дней делал всё, что мог: публичные выступления, воспоминания, статьи, рецензии, – чтобы узаконить в советской литературе имя поэта Цветаевой.
Изучив его переписку 1960-70-х годов, мы пришли к выводу, что он был одним из немногих советских писателей, кто помогал Ариадне Сергеевне Эфрон, вернувшейся из ссылки, в работе над наследием матери.
Третьим поэтом Серебряного века, повлиявшим на судьбу и творчество юного Антокольского, был Валерий Яковлевич Брюсов, покровитель и наставник поэтической молодёжи в послереволюционной Москве. Антокольский всегда вспоминал о нём с благодарностью и восхищением. Лидер русского символизма преподал ему бесценные уроки не только поэтического, но и педагогического мастерства. «Прекрасный, благородный учитель поэзии», – написал Антокольский о Брюсове в своих воспоминаниях, – «абсолютно щедрый» человек, обожавший поэтическую молодёжь и охотно впускавший её в «звучащую и печатающуюся поэзию»159.
Именно Брюсов стал первым серьёзным издателем Антокольского, опубликовав в 1921 году два его стихотворения во временнике Наркомпроса «Художественное слово». Именно Брюсов своим расположением, великодушием и, главное, реальной помощью без всяких слов убедил Антокольского сделать выбор в пользу поэзии. К этому времени Антокольский уже понял, что актёра из него не получится, а напечатанные стихи придали ему уверенность в своих поэтических возможностях. «Я не загордился, – находим в автобиографии Антокольского, – но понял: что-то в моей жизни решено бесповоротно»160. Никого сколько-нибудь равного Брюсову в умении работать с поэтической молодёжью, по мнению Павла Григорьевича, в советской культуре никогда не было – ни до, ни после.
Блок, Брюсов, Цветаева. О них Павел Антокольский оставил воспоминания. Эти воспоминания опубликованы161.
Но был ещё один представитель Серебряного века, имя которого П.Г. Антокольский никогда не упоминал. Работая со старыми рукописями поэта, мы неожиданно обнаружили влияние на его раннее творчество Елизаветы Дмитриевой, известной под псевдонимом Черубины де Габриак. Есть большое сходство между его стихами 1915 года с её стихами, опубликованными с 1906 по 1910 годы162. У неё он заимствовал целый фантастический мир: персонажей, поэтические образы, даже стихотворные строки. Сходны и их биографии: каждый в раннем возрасте пережил потерю сестры – отсюда тема смерти в творчестве обоих, ещё очень молодых людей. Почему сам поэт не придавал значения своему раннему увлечению, почему впоследствии никогда не вспоминал о нём – остаётся загадкой.
В культурной жизни своей страны Павел Григорьевич Антокольский сыграл особую роль. Поэт и педагог, он оставил после себя плеяду учеников, которых сегодняшние историки литературы справедливо называют «цветом советской поэзии». Это и его первые питомцы 30-х годов, и поэты-фронтовики, и поэты послевоенных литературных семинаров, и наконец, легендарные поэты-шестидесятники163. Всех их он учил тому, чему сам учился у поэтов Серебряного века – совершенствовать форму стиха. За это его в 1949 году, заклеймив «формалистом» и «космополитом», изгнали из Литературного института164.
Но даже отлучённый от преподавания, он продолжал нести свою эстафету от Серебряного века – веку нынешнему. Павел Антокольский по праву может быть назван поэтом, связавшим времена.
Примечание
Работа впервые была представлена на Международной научной конференции «Серебряный век. Взгляд из века 21-го» в музее А.С. Пушкина в Вильнюсе в 2017 году.
Цитировать: Тоом А.И., Тоом А.Л. Павел Антокольский и Серебряный век русской поэзии // Материалы научной конференции «Серебряный век. Взгляд из века 21-го». 18-20 апреля 2017 г. Вильнюс, Литва.
Примечания
1
В те годы П.Г. Антокольский был актёром, режиссёром и заведующим литчастью в труппе московского театра им. Е.Б. Вахтангова.
2
См. подробнее в главе «Схожу с ума от того, что так мало ценил Марину».
3
Идеологическая «оттепель» – период (сер. 1950-х – сер. 1960-х) во внутриполитической жизни СССР, характеризовавшийся развенчанием в общественном сознании культа личности И.В. Сталина, ослаблением тоталитаризма и цензуры, относительной либерализацией.
4
Андрей Леонович Тоом (1942) – внук П.Г. Антокольского, его
