Нельзя утверждать, что банки повсеместно продают несуществующий металл. Но они продают его на бумаге, как правило, многократно больше, чем имеют реально. Человек, покупающий его, не только рискует (самое мало обесцениванием бумажного золота), но и оплачивает несуществующие услуги. Он фактически передает банку в распоряжение свои средства, взамен получая то, чего старался избежать, - бумагу. Кризис - плохое время для бумаг, даже если они обозначают драгоценные слитки, якобы существующие в подвалах хорошо охраняемого банка с отличной репутацией.
В одном из рассказов О’Генри жулик, надув очередных фермеров, решает начать спокойную жизнь рантье. Он вкладывает свои деньги в акции золотодобывающей компании, изготовленные другим воротилой обмана. Финал рассказа печален: герой теряет веру в коммерческую добросовестность. Разочарование не стоит покупать дорого.
Торговля бумажным золотом еще всерьез не началась. Перспективы ее велики. Когда кризис зайдет достаточно далеко, а картина действительности сделается чудовищной, золотые аферы начнут открываться. Прогремят катастрофы ведущих банков, обесценятся их бумаги. Возжелав вынести свой металл, многие не смогут этого сделать. Кредитные институты найдут разумные объяснения проволочек и отказов.
Банки все острее нуждаются в деньгах и источниках доходов. Кризис диктует приоритет афер и спекуляций. Многие должники уже не могут платить по банковским кредитам, но сами банки также являются должниками. Их капиталы вложены в обесценившиеся бумаги, а портфели займов теряют вес, как теряет устойчивость российская экономика.
На пике кризиса, к концу 2009 года и в 2010 году, золото сильно вырастет в цене. Последние иллюзии канут в лету. Кризис станет полновластным хозяином экономики. Что рецессия не закончится быстро, поймут все. Начнется эпидемия спасения: денежные капиталы побегут во что-то не обесценивающееся. Так уже было в 1970-е годы и в другие большие кризисы. Но как только начнется рост, золото станет быстро дешеветь. Однако те, кто будут его иметь на ценовом пике, смогут избежать потерь, а заодно сделать приобретения. Простому человеку сохраненные сбережения помогут выжить.
Играть по правилам банков можно. Важно лишь знать, что воздух обесценивается гораздо быстрее, чем хорошо спрятанный драгоценный металл.
26.01.2009 - Финансовая стратегия из другого мира
Странный пришелец посетил Россию в конце января. Премьер-министр Путин утвердил удивительный документ: Стратегию развития финансового рынка страны на период до 2020 года. Эксперты нервно зашуршали страницами и замерли в недоумении.
Стратегия предусматривает увеличение емкости финансового рынка России, пережившего в 2008 году невиданную катастрофу. Обещано, что выпуск новых ценных бумаг, производных финансовых инструментов и инфраструктурных облигаций поднимет активность на фондовом рынке. В 2020 году объем биржевой торговли акциями увеличится в 8 раз по отношению к началу 2008 года. Возрасти должен также объем торговли облигациями. По прогнозу властей, на акции будет приходиться 240 триллионов рублей, на облигации - 19 триллионов рублей.
Перспектива, обрисованная Стратегией, совсем не кажется заманчивой. Она попросту нереальна. Из нее невозможно понять, за счет чего к 2020 году капитализация публичных компаний страны может составить 170 триллионов рублей, что в 5,3 раза больше, чем в январе 2008 года. Очередное обещание создать в Москве международный финансовый центр (МФЦ) также никак не вяжется с тяжелейшим кризисом в экономике, с которым власти не знают, что делать.
Какие же задачи должна решать программа развития финансового рынка, подписанная премьером? Зачем она потребовалась именно в теперь, когда хозяйственное положение страны ухудшается с огромной скоростью? Может быть, у Стратегии есть перспективы? Откуда она взялась в будни индустриального падения и уже случившейся биржевой катастрофы в России?
Не похоже, чтобы утвержденный документ обеспечивал что-либо, кроме очередной «дымовой завесы». Происхождение Стратегии в целом понятно. Ее, скорее всего, заказали еще на пике экономических иллюзий, в начале 2008 года. Тогда она могла произвести впечатление. Время больших надежд накануне кризиса российской экономики требовало больших доз самообмана. Сейчас Стратегия развития финансового рынка поражает в обратном смысле - своей неуместностью. Она пришла к нам из другого мира, из мира прошлых надежд. С будущим это ее не связывает. Кризис решительно снимает тему создания МФЦ в Москве с повестки дня.
План, утвержденный премьером, грешит умышленной наивностью. Абсолютно неясно, на основании чего можно прогнозировать столь значительный рост капитализации ведущих компаний. Можно понять желание властей успокоить общество и бизнес, ничего не меняя в экономике. Однако как понять неуместный размах обещаний?
Цель Стратегии, как можно предположить, одна: продемонстрировать, что все, произошедшее с экономикой России в 2008 году, не имеет значения в сравнении с титаническими замыслами государства. Иными словами, Стратегия развития финансового рынка - это еще одна попытка накормить всех словами. В то же время официально признанное число безработных превышает 5 миллионов человек. Это количество не стремится уменьшаться. Кризис вместе с антикризисной политикой власти диктует лишь одну тенденцию - тенденцию роста безработицы, роста материальных трудностей населения.
Стратегия и подобные ей документы, сваливавшиеся на головы миллионов прежде, выражают неспособность властей представить какой-либо серьезный анализ хозяйственных перспектив, включая перспективы финансового рынка. То, что у властей по исчерпании резервов возникнет соблазн привлечь средства через выпуск различных бумаг, вполне понятно и без масштабных планов. Однако какое отношение это имеет к описанным радужным перспективам фондового рынка? Их нет, и не может быть: сырьевая экономика России терпит крушение. Будущее страны заключено вовсе не в экспорте нефти и газа. Понять, а тем более принять это представители сырьевых корпораций не могут. Их экономика отныне в прошлом - как в прошлом теперь «могучая сила» неолиберальной теории свободного рынка.
Можно ли сейчас говорить о долгосрочных прогнозах? Не спутал ли «неизвестно откуда взявшийся» кризис карты «серьезного анализа»? Прогнозы в представленном Стратегией виде доверия не заслуживают. При этом прогнозировать на длительный период можно и нужно, но только понимая основные тенденции в мировой экономике. Правительственные эксперты полагают, очевидно, что новых хозяйственных тенденций в мире нет. Они продолжают тянуть проволоку своего прогноза в пустоту, в реальность, которая никогда не наступит. Они не видят, например, что страна пережила в 2008 году биржевой крах. Неясно им, что 2009 год обнажает картину тяжелейшего промышленного спада. Иллюзии, на которых играют в Кремле, уже мертвы. Их больше нет.
Власти России продолжают следовать курсом выжидания. Их основная надежда: проблемы в экономике рассосутся сами как в мире, так и в России, и все станет, как прежде.
Кризис завершится, но делать выводы о том, что капиталы после него будут устремлены на фондовый рынок, неверно. Экономический рост откроет возможности для реальных вложений. Они окажутся интереснее, выгоднее, чем охота за ценными бумагами. Но все это случится уже в рамках новой мировой экономики. Пока реальность выглядит иначе. И эта реальность подготовляет большие перемены во всем обществе. Ничего уже не будет как прежде. Кто знает, может быть, у российских капиталов появится новый, ныне бесправный, владелец?
03.02.2009 - Мир без глянца возможен
Друг за другом в России одни глянцевые журналы закрываются, а другие теряют рекламные заказы. Время гламура сминается переменами. Наконец многое станет по-другому, не так, как прежде, совсем не так…
Глянцевые издания воплощали в глазах миллионов людей идеалы роскошного нерационального потребительского мира. Не только в России, но и во всех странах глянец являлся неким билетом в пространство великолепной (подразумевалось, счастливой) жизни. Казалось, достаточно приобрести некие знаковые предметы - и ты приблизишься к идеалу, воспетому глянцем. Глянец диктовал моду, он же требовал вечной погони за идеалом, когда минутное удовлетворение вновь сменяется стремлением потреблять, следуя за глянцем.
Все годы экономического подъема журналы множились. Приобретали новых читателей. Захватывали направления. Объем рекламного рынка рос с каждым годом, вплоть до рокового 2008 года.
Что же представляют собой те самые потребительские стандарты, которые проповедовал глянец? Это вещи, образы, имидж успешности и привлекательности, целиком созданный из товаров и только замаскированный неким «особым» восприятием реальности. Потребительские стандарты глянца учат, что и как носить, где и почему нужно развлекаться. Глянец был проповедником потребления по правилам, о которых до кризиса никто не задумывался.
