выдохнув, змий обвил торчащий сосок удлинившимся языком и пощекотал вершинку раздвоенным кончиком. Коготки Вероники скользнули по его спине, оставляя длинные кровавые полосы. Горыныч выгнулся сильнее в попытке избежать жалящих прикосновений – кожа стала безумно чувствительной, как перед самым превращением, но он знал причину наверняка.
Чуть отодвинувшись, змий высвободился из простыни. Его тело, худощавое и гибкое, не было слишком мускулистым, но скрывало огромные ресурсы силы. Вероника с любопытством провела ладонью по груди, плоскому животу и остановилась прямо над тем самым органом, который интересовал ее с самого утра. Точнее, двумя. Расположенные один над другим, они выглядели симметрично большими и длинными, напомнив девушке букву «V». Ей было очень интересно и немного страшновато – в глазах напротив был жуткий, едва сдерживаемый голод.
Еле уловимым движением мужчина опрокинул ее на простыни, снова целуя в губы. Жадно, повелительно. Его руки гладили кожу, то ускоряя, то замедляя движения. Оба возбужденных органа скользили между девичьих ножек, не делая попыток проникнуть внутрь, хотя она и не представляла, чего это ему стоило. Впрочем, Вероника не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела – удовольствие было настолько сильным, что мысли попросту исчезли.
– Еще, – девушка выгнулась навстречу, закинув тонкую руку вверх и захватив простыню в ладонь.
Руки Горыныча дрожали, голод пожирал сознание, но он точно знал что делал. Захватив груди в ладони, мужчина потер соски большими пальцами, глядя, как начинает дрожать тело под ним. Сглотнув, он с урчанием нагнулся и процеловал влажную дорожку на коже вниз к выемке пупка. Девушка снова издала довольный стон и широко раскинула ноги, приглашая Горыню устроиться удобнее. Глухо застонав, тот подхватил ее бедра и потянул на себя, кончиком возбужденной плоти упершись в нежные лепестки тела. Гибко ласкаясь о влажность, мужчина издал хриплый звук возбуждения и, дрожа всем телом, скользнул внутрь нижним органом, оставив верхний снаружи, так что ярко красная головка почти упиралась ей в пупок. Девушка под ним всхлипнула и перестала отвечать на ласки.
– Погоди, – длинный раздвоенный язык ласкающе пробежался по влажной коже, собирая с поверхности пот с привкусом малины и меда. – Сейчас… будет легче…
Она отрицательно помотала головой. В уголках прекрасных глаз скопилась влага, грозя превратится в слезы. Мужчина наклонился и губами собрал её, покрыв поцелуями все лицо. Наконец Вероника снова расслабилась и посмотрела на него с ожиданием.
Нежно проведя по ее щеке, мужчина стал плавно двигаться вперед и назад. Всего через несколько движений женщина издала жалобный стон, заставивший его замереть.
– Больно?
– Немного. Они так скользят, что… – Вероника густо покраснела и снова потребовала, – еще…
Василий видел её лишь несколько раз, хотя и был наслышан о странной девице давным-давно. Он, наверное, и сам не смог бы достоверно сказать, что подвигло человека его положения заниматься спасением сей особы. Возможно – Князь, обещавший за возвращение Горгоны золота, равного её весу. Возможно, престиж, который обязательно бы настиг его, как победителя дракона. Возможно, призрачная возможность сделать нечто немыслимое и взять женщину из рода Медуз в жены. Пусть только как игрушку – но, опять же, известность…
Да и ехал он долго. Через Лес Дремучий. Та еще чащоба – зверье всякое, говорящее. Деревья живые. Один кот на цепи чего стоит! Столько испытаний выдержал, стольких подкупил, стольким услуги оказал – не счесть! Одному возвратиться – засмеют ведь. А тут и дом богатый показался. Как их русичи называют? Терем?
Подъехав поближе, Василий разглядел странную картину. На крыльце, прислонившись к ступенькам, сидели два маленьких человечка и мирно разговаривали. До того самого момента, пока не увидели его. После оба с любопытством уставились на пришельца, явно ожидая вопроса.
– Здравствуйте, – путешествовавший на Руси уже третий месяц, византиец успел усвоить, что желать здоровья при встрече нужно ВСЕГДА.
– И вам не хворать, – поздоровался старший человечек. Впрочем, они оба выглядели немолодыми и больше напоминали гномов.
– А вы не знаете, где дом Змея Горыныча? – максимально вежливо спросил Василий. – Мне сказали, что он живет в этой части леса.
– Отчего ж не знать, да, Нафанюшка? – хитро улыбнулся старшой.
– А конечно, Митрофанушка, – кивнул другой гном. – Они почивать изволиют, так ты говорил?
– Вот ведь, неуч, – удивился первый. – Кто ж днем почивает!
– А-а-а… Так они… того?
– Ото ж… – важно ответил тот, кого называли Митрофаном.
Почти в тот же момент из терема раздался оглушающий рев. От этого звука звонко брякнули горшки, повешенные на колышки для просушки, а с порога поднялось пушистое облачко пыли.
– Ишь ты… не доглядел, – разочарованно выдохнул старший, глядя на кружащиеся в воздухе пылинки.
– Он её, что, съел? – побледнел Василий.
– Ага, – переглянулись гномы, – съел.
Мужчина в ужасе развернул коня и дал тому шпоры. Ему не хотелось драться с драконом за умерщвленную деву. Ему вообще не хотелось драться с тем, кто может его сожрать! Да и эта страна варваров оказалась намного страннее, чем говорили сказители. Он решительно отказывался тут оставаться!
– Он чего? – на всякий случай Нафаня решил переспросить у соседа. В силу своего малого возраста и жизни у
