Читаем без скачивания i b654e578be7da6c9 - Admin

   - То есть, прогрессивного вы ничего не видите? Или не замечаете?

   - Государство - зло! Господин Бакунин написал об этом совершенно ясно, - отрезал студент.

   - "Анархия - мать порядка", - со злой усмешкой процитировал Костя. - Как же, слыхали. Знаете, господин...

   - Кибальчич...

   - Кибальчич, - автоматически повторил Костя, - как далеко могут завести казалось бы благие идеи?..

   Тут до Шумова дошло - что сказал Николай Иванович - и он переспросил:

   - То есть, Кибальчич - это вы?! Рад знакомству!

   Николай Иванович слегка удивился, что его фамилия произвела такое впечатление, но подтвердил, что Кибальчич - именно он. И что родился в 1853 году в городе Короп Черниговской губернии в семье священника. И что окончил Новгород-Северскую гимназию, а с 1871 года учится в Институте инженеров путей сообщения. И что совершенно не понимает воодушевления собеседника.

   Костя с новым интересом разглядывал сокамерника. Тот был молод, хотя прическа и бородка добавляли ему солидности. Крупное лицо, может быть по контрасту с темными сверкающими глазами, казалось излишне бледным. Кибальчич смотрел на Костю спокойно и серьезно. Ждал.

   - Разрешите полюбопытствовать? Ведь вы не только учебой и политической деятельностью занимаетесь? Что-нибудь изобретаете?

   - Есть некоторые идеи, - сухо отозвался Николай Иванович.

   - И как с реализацией? Я насчет ракетного двигателя на твердом топливе. Знаете, очень прогрессивная идея. И, вероятно, в будущем будет реализована. Для космических полетов, например...

   Поняв, что в своих измышлениях зашел слишком далеко, Костя замолчал. Молчал и Кибальчич, пристально глядя куда-то в сторону, прищурив глаза, напряженно размышляя.

   - Конечно, - Шумов не выдержал паузы и продолжил, - еще рано говорить о воплощении. Нужны многочисленные эксперименты. Зато радиосвязь не таит в себе ничего сложного.

   - Какая связь? - очнулся Кибальчич.

   Костя прикусил язык. Надо было срочно чего-нибудь наплести правдоподобного: уж слишком требовательно смотрел Николай Иванович.

   - Без проводов которая. Вы же знаете Максвелла? Да? Шотландец. Проводил опыты с электрическими полями. Я как раз в то время в его лаборатории служил. Потрясающее открытие! Он генерировал импульсы в одном источнике, а другой синхронно откликался. Как я понял, достаточно соединить всё это в действующую пару приемник-передатчик и можно общаться без посредства проводов, напрямую.

   Николай Иванович долго молчал, щурился, будто разглядывал далекую точку, и, наконец, сумрачно сказал:

   - Не могу представить. Тут ум посильнее моего надобен. Но если то, о чем вы говорите, верно, появляется возможность соединить мой летательный аппарат с землей посредством... как вы сказали?

   - Электромагнитных полей.

   - Да! Но когда же этим заниматься? Мои изобретения, да и ваши, - Кибальчич кивнул Шумову, - вряд ли облегчат жизнь крестьянам. Скорее, наоборот, ввергнут их в новую пучину нищеты и горя.

   Костя чуть не выругался. Всё по новой. Как бы отвлечь Кибальчича от политики? Если он продолжит в том же духе, то неизвестно, к чему это приведет. Вернее, известно: к народовольцам, террору, убийству царя и казни. Но так было в другом мире. Здесь может быть иначе. Еще убийственнее. Если царя нет, то с кем бороться народовольцам? Хотя, и названия такого тоже может не существовать. А существует группа решительных радикалов, стремящихся к переустройству мира. Или всё не так?

   - Господин Кибальчич! Вы не просветите меня по истории вопроса? Ну, и просто по истории, начиная, где-нибудь, с двадцать пятого года? А то я многое подзабыл, а современных российских реалий вообще не знаю - только что из-за границы. А меня еще и ограбили, - Костя развел руками.

   Николай Иванович приподнял брови, но возражать не стал.

   - После известных событий декабря 1825 года, в России установилась конституционная монархия. Почти сразу же освободили крестьян, правда, грабительски освободили, но к пятидесятому году все крестьяне стали фактически свободными, малоземельными и волнения прекратились. Высвободившуюся рабочую силу привлекали на государственную службу - в первую очередь на строительство чугунки...

   - Железной дороги?

   - Можно и так сказать. А кроме того - на постройку всяческих заводов. Опять же этим заводам потребовались работники. В те годы всё это было, конечно, прогрессивно.

   - А как с войнами?

   - В Европе? Там все друг с другом воевали - Германия, Франция, Великобритания, Австрия, Италия, Испания, Греция. Турция опять же. Мы же - только с Турцией. В пятьдесят четвертом.

   - И кто победил?

   - Мы, - ответил Кибальчич. - Хотя стала нам эта победа весьма дорого.

   - Что, англичане Крым захватили? - усмехнулся Костя.

   Николай Иванович дико на него посмотрел и покачал головой:

   - Ну, вы и придумывать. Вовсе нет. Никто Крым не воевал. Россия заняла дунайские земли, а на попытку английского флота высадить десант, мы им хорошенько ответили: чугунка-то уже была проложена, очень удачно.

   - Так что?

   Кибальчич поджал губы и прищурился.

   - Так ведь после этой войны Российской Конституции и пришел кирдык. Монархия возродилась. Али не помните? Переворот случился, Александра Второго на императорское кресло посадили. И поговаривают, что во всем этом как раз англичане и замешаны. На их деньги законную власть изничтожили.

   Костя широко раскрыл глаза.

   - И что же? Никто не сопротивлялся?

   Николай Иванович усмехнулся:

   - Почему ж? Нашлись патриоты. Да только куда им против английского золота! Большинство же решило, что с царем им лучше будет. Опять же и послабления всякие за поддержку новой власти. Которая, в общем, достаточно легитимная - всё ж, Александр - наследник Николая.

   Шумов почесал затылок.

   - А как же преобразования? В технике? Всё обратно пошло, к прошлому?

   - Вовсе нет. Хотя после первых успехов в развитии промышленности наступило некоторое затишье, и сейчас страна топчется на одном месте. Не хватает свежей мысли.

   - Да, интересно... И неожиданно.

   Однако еще большей неожиданностью для Кости, да и для Кибальчича, явился резкий хлопок, грохот камней и содрогание стен. В камеру сквозь решетку дошла горячая воздушная волна, а вслед за ней - удушливая мелкая пыль, насыщенная неприятным запахом. Оба закашлялись и рефлекторно зажали рот и нос ладонями.

   - Что это? - просипел Костя сквозь сжатые пальцы.

   Ответ тут же появился с той стороны решетки. Это был невысокий мужчина, одетый в непонятную серую хламиду с платком на лице на манер американских ковбоев. Он помахал Николаю Ивановичу, невразумительно крикнул: "Двадцать секунд задержки!", положил черный округлый предмет у решетки и скрылся в пыли.

   Костя ничего не понял, продолжая тупо разглядывать оставленный незнакомцем предмет и пытаясь вспомнить, что тот ему напоминает. Зато Кибальчич сразу разобрался в ситуации. Несколько раз мучительно кашлянув, Николай Иванович пристально вгляделся, ухватил Шумова за руку и с силой дернул к той стене, в которой находился единственный дверной проем. Там они встали как можно дальше от решетки.

   - Уши закройте! - предостерег Кибальчич. - Бомба!

   Тут до Кости дошло, что сейчас должно случиться. Он чуть ли не воткнул пальцы в уши, на всякий случай закрыл глаза, которые и без того резало, и попытался стать частью стены: таким же плоским и ничего не чувствующим.

   Почти сразу же бомба с ужасающим грохотом рванула. Пыли поднялось столько, что Костя, когда открыл глаза, не смог разглядеть свои руки. Кибальчич виднелся неясным привидением в тумане, которое странно дергалось и изгибалось под невозможными углами.

   Кроме тихого шуршания, никаких других звуков до Костика не доносилось. Протянув руки вправо, Шумов уперся в спину Николая Ивановича, а потом коснулся трясущихся металлических прутьев, покрытых мелкой пылью.

   "Это - решетка, - сказал Костя про себя. - Надо ее открыть". Уловив такт, Костик принялся дергать решетку. Видимо, Кибальчич занимался тем же, потому что после нескольких рывков стальная штуковина не осталась на месте, а силой заехала Косте по руке. Поблагодарив судьбу, что не по лбу, Шумов уцепился за Кибальчича и слепо побрел вслед за ним. Уже было всё равно, куда тот идет, лишь бы куда-нибудь выйти. Подальше от пыли, резкого запаха, от которого не переставая текли слезы, и огня, ощутимо пригревавшего сначала бок, а потом спину.

   Кибальчич знал, куда шел. Или хорошо запомнил дорогу, когда его водворяли в управу. Так что через несколько минут бывшие заключенные оказались на улице. Костя вдохнул свежий воздух и вновь закашлялся так, что не удержался на ногах и бухнулся на колени, прислонившись лбом к холодному каменному цоколю и опершись на него рукой. Рядом примостился Николай Иванович, зажимая ладонью нос и рот и невнятно бормоча советы с назидательной интонацией.