Читаем без скачивания Самоанализ - Карен Хорни

Каждая из этих ступеней имеет особую терапевтическую ценность. Первая ступень — раскрытие невротической наклонности — означает выявление движущей силы, обусловливающей нарушение в личности, и само по себе такое знание имеет определенную ценность для терапии. Раньше человек чувствовал себя беспомощным, находящимся во власти неких таинственных сил. Определение даже одной из этих сил не только ведет к углублению осознания, но также отчасти рассеивает чувство непонятной беспомощности. Знание конкретной причины нарушения вселяет уверенность, что существует возможность каким-либо образом на него повлиять. Это изменение можно проиллюстрировать на простом примере. Фермер выращивает фруктовые деревья, но, несмотря на все его заботы и старания, они не плодоносят. Спустя некоторое время он чувствует себя обескураженным. И тут он обнаруживает, что его деревья больны какой-то особой болезнью или что в почве не хватает определенного ингредиента. У него сразу же меняется взгляд на проблему, хотя с самими деревьями ничего нового не произошло. Единственное отличие от исходной ситуации заключается в том, что теперь появилась возможность целенаправленного воздействия.

Иногда одного лишь открытия невротической наклонности достаточно, чтобы устранить невротическое расстройство. Например, один способный администратор был глубоко расстроен тем, что по не зависящим от него причинам к нему изменилось отношение подчиненных, которые прежде всегда были ему преданны. Вместо того чтобы попытаться решить разногласия по-дружески, они стали выдвигать воинственные и необоснованные претензии. Хотя он слыл человеком находчивым, здесь он почувствовал полную неспособность справиться с ситуацией и пришел в такое негодование и отчаяние, что стал подумывать об уходе из бизнеса. Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, оказалось достаточно просто выявить у него глубоко укоренившуюся потребность в преданности подчиненных.

Обычно, однако, одно лишь выявление невротической наклонности не приводит к каким-либо радикальным изменениям. Во-первых, потому, что готовность к изменению, возникающая в результате выявления подобной наклонности, весьма слаба и поэтому не очень действенна, а во-вторых, потому, что готовность измениться, даже вполне твердое желание, — это еще не способность к изменению. Такая способность развивается позже.

Причина того, что первоначальное желание преодолеть невротическую наклонность обычно не является стойким, несмотря на энтузиазм, который часто все же присутствует, заключается в том, что эта наклонность имеет также и субъективную ценность, от которой человек не хочет отказываться. Когда возникает перспектива преодолеть ту или иную навязчивую наклонность, автоматически мобилизуются силы, стремящиеся эту наклонность сохранить. Другими словами, вскоре после освобождающего эффекта от ее открытия человек сталкивается с конфликтом: он и хочет и не хочет меняться. Этот конфликт обычно остается бессознательным, потому что человек, разумеется, не желает признавать, что может держаться за что-то, что идет вразрез с его разумом и личным интересом.

Если по какой-либо причине возобладает решимость не изменяться, то освобождающий эффект открытия будет лишь мимолетным облегчением, за которым последует еще более глубокое разочарование. Вернемся к аналогии с фермером. Изменение его настроения не будет долгим, если он узнает или будет думать, что необходимое средство для ухода за деревьями достать невозможно.

Но, к счастью, такие негативные реакции встречаются не слишком часто. Обычно желание и нежелание измениться имеют тенденцию к компромиссу. В этом случае пациент продолжает придерживаться своего решения измениться, но хочет измениться как можно меньше. Он может надеяться, что достаточно будет выяснить происхождение этой наклонности в детстве или просто принять решение измениться. Он может прибегнуть и к самообману, полагая, что само по себе раскрытие наклонности все сразу изменит.

Однако на следующем этапе, когда он прорабатывает значение этой наклонности, он все глубже понимает ее неблагоприятные последствия и то, в какой степени она ограничивает его жизнь во всех отношениях. Предположим, к примеру, что у него имелась невротическая потребность в абсолютной независимости. Осознав эту потребность и выяснив отчасти ее источники, ему придется потратить еще некоторое время на то, чтобы понять, как она проявляется в его повседневной жизни и почему только этот путь открыт для обретения спокойствия. Ему придется детально рассмотреть, как она сказывается на его отношении к материальной среде, как она, например, вызывает раздражение, если кто-нибудь заслоняет вид, или тревогу, если ему приходится сидеть в середине ряда. Ему нужно выяснить, как она сказывается на его отношении к одежде. Об этом можно судить по таким признакам, как повышенная требовательность к ремням, ботинкам, галстукам или прочим деталям одежды, из-за которых он может чувствовать себя скованно. Ему нужно осознать влияние этой наклонности на его работу, проявляющееся, например, в сопротивлении рутинной работе, обязанностям, ситуациям ожидания, предложениям, в возмущении режимом работы и начальниками. Ему нужно понять ее влияние на любовную жизнь, рассмотрев такие моменты, как неспособность связывать себя узами или тенденция воспринимать интерес к другому человеку как признак порабощения. Таким образом постепенно будет выкристаллизовываться оценка разнообразных факторов, которые в большей или меньшей степени вызывают у него чувство, будто его принуждают, и заставляют быть начеку. Одного лишь знания, что у него есть огромное стремление к независимости, далеко не достаточно. Только тогда, когда он осознает его всеохватывающую принудительную силу и негативистский характер, у него может возникнуть серьезный стимул к изменению.

Поэтому терапевтическая ценность второй ступени заключается прежде всего в том, что усиливается готовность человека преодолеть наклонность, лежащую в основе его проблемы. Человек начинает в полной мере понимать необходимость изменения, и его весьма неопределенное желание справиться с проблемой превращается в твердую решимость взяться за нее всерьез.

Такая решимость образует мощную силу, необходимую для любого изменения. Но даже самая отчаянная решимость мало что значит без способности довести дело до конца. А эта способность постепенно возрастает по мере того, как одно проявление за другим становится понятным. В то время как человек прорабатывает значение невротической наклонности, его иллюзии, страхи, уязвимые места и внутренние барьеры постепенно сдают свои позиции. В результате он становится не таким беззащитным и изолированным, как прежде, и утрачивает свою враждебность. Улучшение его отношений с другими и с самим собой в свою очередь делает невротическую наклонность не столь нужной и делает его более способным с нею справляться.

Эта часть работы имеет дополнительное значение — она порождает стимул раскрыть все то, что мешает более глубокому изменению. Силы, мобилизованные до сих пор, помогли разрушить власть данной наклонности и тем самым достичь определенного улучшения. Но сама наклонность и многие ее проявления, как правило, тесно связаны с другими, иногда противоположными побуждениями. Поэтому человек неспособен полностью преодолеть трудности, работая только над подструктурой, образовавшейся в связи с определенной наклонностью. Например, Клэр отчасти изжила навязчивую скромность благодаря анализу этой наклонности, но некоторые ее проявления остались незатронутыми, поскольку были переплетены с ее болезненной зависимостью и могли быть проработаны только вместе с этой проблемой.

Третий шаг направлен на выявление и понимание взаимосвязей между различными невротическими наклонностями. Он ведет к осознанию наиболее глубоких конфликтов и означает понимание попыток их решения, а также того, почему эти попытки приводили до сих пор лишь ко все более серьезным проблемам. Прежде чем приступить к этой части работы, человек может достичь глубокого осознания конфликтующих компонентов, но все еще втайне верить в возможность их примирения. Он может осознать, например, природу своей наклонности к деспотизму и желания быть предметом восхищения из-за своей необычайной мудрости. При этом он попытается примирить эти наклонности, иногда признавая собственный деспотизм и не имея ни малейшего намерения что-либо изменить. В глубине своей души он ожидает, что признание деспотической наклонности позволит ему сохранить ее и в то же время заслужить похвалу за такое прозрение. Другой человек, стремящийся к полнейшей безмятежности, но также движимый мстительными побуждениями, вообразит, что может быть невозмутим большую часть года, но изредка позволять себе нечто вроде отпуска, давая волю своей мстительности. Очевидно, однако, что никакого фундаментального изменения не может произойти до тех пор. пока человек втайне придерживается подобных решений. Когда третья стадия проработана от начала до конца, становится возможным понять половинчатый характер таких решений.