Брук едва могла дышать.
Дункан, казалось, почувствовал, что она теряет контроль над собой, и поднял голову.
— Мне нравится, как сверкают твои глаза! Мне нравится слышать твой смех!
О, Господи! О, Господи! Что здесь происходит? Тело предает ее, реагируя на человека, которого она толком и не знает и которого как будто знала всегда.
Итак, она поддалась, уступила.
Брук поднялась на цыпочки, застонала, обняла Дункана за шею.
В этот момент ничего больше не имело значения: только он и она. Брук почувствовала, что, если он сейчас же не поцелует ее, она умрет!
И тогда она поцеловала его. Не слегка, как следовало бы в первый раз. Не нежно, как обычно целуют новую любовь. Но так, будто всю жизнь ждала этого момента, этого человека. Будто вся ее жизнь зависела от прикосновения его губ, от его дыхания, от того наслаждения, которое доставляет ей именно этот человек.
Поцелуй затянулся, и она, потеряв всякое терпение, вцепилась пальцами в мягкие волосы у него на затылке.
Его прикосновение по-прежнему было нежным, скорее соблазнительным, нежели агрессивным. Подушечки его пальцев нажали на то место на шее, где бился пульс; язык нашел кончик ее языка и стал его поддразнивать.
Его пальцы касались ее шеи, руки утонули в волосах, тела слились.
Это не может длиться долго! И ни к чему хорошему не приведет!
Брук отклонилась от поцелуя, которого так хотела, и повернула голову. Он не отпустил ее, проводя губами по линии ее подбородка, изучая каждый его изгиб. Он впитывал аромат ее кожи, ее шеи, отмечая языком каждое пятнышко, что заставляло ее вздрагивать.
Это до добра не доведет!
Она повернулась к нему спиной, прижалась лбом к стене, отчаянно пытаясь перевести дыхание, успокоить свой пульс, погасить огонь, горящий во всем ее теле.
Дункан с обеих сторон сжал ей руками голову, плотно прижатую к стене. Сильные уверенные руки. Широкие ладони. Руки, которые ей хотелось чувствовать на своем теле.
— Что здесь происходит?
— Разве это не очевидно? — тихо спросил он и тотчас же прижался к ее спине.
— Да, — с тяжелым вздохом ответила Брук. — И этому надо положить конец!
— Почему? — Он ладонью исследовал ее талию, живот.
— Мы стоим в прихожей.
— Здесь никого нет. И темно. — Его губы коснулись ее затылка. — Но, если хочешь, мы можем пойти куда-нибудь.
— Нет, — выпалила она.
— Нет? Ты не хочешь никуда уходить?
— Не хочу!
Его рука крепче сжала ее талию. Ах, как же ей нравилось чувство, которое он заставлял ее испытывать! Чувство, которое он испытывал сам, его прикосновение, то, как он дышал ей в шею, его широко расставленные пальцы! Ей слишком нравилось то, что вообще не должно было нравиться.
Это не может длиться долго! Это ни к нему не приведет!
— Мы можем уйти… Ты не хочешь никуда уходить? — шептал он, пока его губы двигались по ее шее.
Никогда еще Брук не реагировала на мужчин подобным образом. Она хотела Дункана, хотела целиком отдаться ему, жаждала этого с безрассудностью, совершенно не свойственной Брук Бейли.
Его рука дерзко двинулась вверх. Накрыла ее грудь. Дыхание стало ей изменять, становясь все более затрудненным, и она прижалась к Дункану, выгнув спину. Другая его рука скользнула вниз, прижалась к ее животу. Ее голод стал столь же нестерпим, как и крик, который она не смогла сдержать.
— Чего ты хочешь, Брук? — тихо спросил Дункан.
Она хотела, чтобы он отпустил ее! Она хотела облегчения. Освобождения.
— Дункан!
— Ммм, — пробормотал он ей в волосы, прижимая ее к себе.
Она попыталась повернуться к нему лицом.
— Мы не можем это делать!
— Мы это уже делаем! — Он скользнул пальцами от ее подбородка к горлу.
Она беспомощно выгнула шею.
— Мы должны остановиться!
— Как скажешь!..
Он наклонил голову, и его губы проделали тот же путь, что и его пальцы.
Брук находилась в состоянии, близком к панике. Что ей сказать? Что она сказала? Что здесь происходит и почему она не может мыслить спокойно? Как он догадался прижаться языком именно к этому месту у нее на шее? Когда он остановится?
Пожалуйста, не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся!
— Я так и думал, что ты это скажешь, — сказал он и протянул руку к ее гофрированной юбке.
Она схватила его за плечи.
— Дункан!
Но его руки уже ласкали бедро.
— Дункан!
На этот раз в ее голосе прозвучали панические нотки. Еще немного, и будет слишком поздно. Она должна его остановить. Сейчас!
Усилием воли Брук поправила платье.
— Дункан, пожалуйста! Сейчас не время! И не место! Я не та, что тебе нужна!
Его глаза вспыхнули, потом потускнели и словно погасли. Словно и он знал это, был согласен с ней и был также уверен, что ситуация на мгновение вышла из-под контроля. Что они вернутся к нормальному состоянию тогда, когда успокоится биение их сердец, и они смогут остаться друзьями.
— Брук, — прошептал он и отпустил ее, упершись ладонями в стену.
— Что?
Его глаза закрылись, потом открылись. Изучали ее.
— Брук! Поцелуй меня! Пожалуйста!
О, Господи! О, Господи! Он подождал.
— Я тебя не трону! Не подойду ближе! Просто я хочу, чтобы ты меня поцеловала!
У нее даже в мыслях не было сказать «нет». Дункан низко наклонил голову, она подняла подбородок. Их губы снова встретились, на этот раз нежно, как положено в первый раз, а движения были неуверенны и медленны.
Он ласкал ее губами, мельком коснулся кончиком языка ее зубов. Все произошло слишком быстро. Затем он отступил. Посмотрел на нее не с улыбкой, не нахмурившись, а просто задумчиво. Может быть, это вспыхнувшее и быстро погашенное им чувство было не чем иным, как сожалением?
Брук никогда не узнает. Это ни в коем случае не должно было случиться. Правда, это случилось, но дальше дело не зайдет, и больше это никогда не повторится. Эмоциональные игры не в ее вкусе. И не в его, она это знала наверняка.
— Спокойной ночи!
— Да, — сказал он, коснувшись пальцем ее лица, затем повернулся и ушел.
— Приятель, я уже действительно на пределе, — проговорил Джеймс, слегка задыхаясь после того, как пробежал по меньшей мере милю.
Дункан уже всерьез подумывал найти себе нового партнера по бегу. Такого, который бы не болтал так много. Который не доставлял бы ему столько неприятностей.
Разумеется, он сам был виноват в своих неприятностях, и ни Джеймс, ни омела не имели к ним никакого отношения.
— Тогда в следующий раз не спрашивай у меня совета!
— В советах ничего плохого нет. Брук искренне позабавилась подарками. — Джеймс рассмеялся. — На меня снизошло вдохновение, и я купил пять золотистых рогаликов!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
